Леннар. Книга Бездн - Антон Краснов

ОНА сидела на троне предстоятелей Храма в зале Молчания. Никогда, никогда еще эти стены не выражали такого глубокого согласия с этим именем. Даже слабый отзвук, даже легкое шевеление не могло поселиться между этими колоннами. Тишина. Тишина совершенная, глубокая, давящая. Сидящая на возвышении Аллианн смотрела прямо перед собой. На белом одеянии танцевали радужные блики. Тонкие белые руки богини, лежащие на подлокотниках, казались очень хрупкими, впечатление усугубляла тонкая и белая, едва не до синевы, кожа.

Омм-Гаару, находящемуся ближе всех к ней (не считая стоявшего за троном Караала, к которому теперь боялась подойти стража), показалось, что она по-прежнему ничего не видит и не слышит. Пауза затягивалась. Стерегущий Скверну, переплетя руки на груди, сошел двумя ступеньками ниже. Он ясно услышал слова одного из жрецов, старшего Толкователя Марлбооса:

— Да, она как две капли воды похожа на святые лики Аллианн… но ведь она живая, хоть и сидит без движения… мыслимо ли, чтобы она была ТОЙ?… Той самой? ТОЙ, ДЛЯ КОТОРОЙ СВЕТИТ СОЛНЦЕ?

Возможно, брат Марлбоос хотел сказать еще что-то, но он даже не успел выдохнуть воздух, набранный в грудь для произнесения следующей фразы, как заговорил Стерегущий Скверну:

— Принесем наши мольбы к стопам премилостивейшей владычицы Аллианн, почтившей нас своим возвращением в трудный для Храма час! Ибо никогда Храм не был так близок к краху, как в эту жуткую годину! Да простит мне светлая Аллианн… — Омм-Гаар чуть помедлил, опустив на глаза темные веки, — но я должен сказать всем, кто еще смеет… смеет НЕ ВЕРИТЬ! Так посмотрите на нее! Все, и уверовавшие, и те, кто думает… — да простят меня боги! — что это простая смертная женщина, а не символ веры и Чистоты! Вне всякого сомнения, если вообще могут быть какие-то сомнения, кощунственные и богопротивные… вне сомнения, она — не ПРОСТАЯ СМЕРТНАЯ. Даже если какая-то безбожная тварь усомнится в ее божественности…

И хотя еще недавно сам Омм-Гаар был такой тварью, сегодня он был как никто непоколебимо уверен, что она действительно богиня! Женщины Арламдора гораздо ниже ростом, у них другая походка, более плотное телосложение, у них совсем не такая кожа, не такой разрез глаз! У них нет и не может быть такой грации… даже у придворных дам нашей бывшей королевы!..

— Довольно, жрец, — вдруг прозвучал голос женщины, говорившей на древнем мертвом языке, который однако же знали все присутствующие, потому что на этом языке написаны священные книги и он обязателен к изучению в Храме.

И Омм-Гаар, подняв на нее глаза, увидел, что ДА, это голос Проснувшейся!.. Он попятился, спустился на ступень ниже и вдруг со всего маху распростерся перед собственным сиденьем в зале Молчания. Нет, он не поскользнулся, не оступился. Отнюдь! Ведь теперь на троне Стерегущего сидел не он, толстый и безбожный жрец, а — само воплощение веры и Чистоты, священный символ, Вторая из Святой Четы!

Вслед за Стерегущим простерлись ниц все жрецы и Ревнители, безотносительно к тому, верили ли они в пришествие Владычицы всецело или же еще теплили гнусный еретический холодок сомнения в груди. Простерлись потому, что нельзя иначе: ведь сам Стерегущий Скверну ПРИЗНАЛ ее! Выборщики тоже рухнули на мраморные плиты, а «пророк» Грендам, чье слово в народе сейчас было едва ли не более веско, чем мнение Храма, пробормотал:

— Будь я проклят… но, кажется, мы в самом деле видели ЧУДО, там, в священном гроте!!! И оно… оно не прекращается здесь, в зале Молчания!

Эти слова были услышаны и выборщиками, вытирающими своей одеждой плиты зала, и некоторыми из жрецов и Ревнителей… Свою лепту в общее настроение они внесли.

— Довольно, жрец, — повторила Аллианн глубоким гортанным голосом, растягивая слова и выговаривая их со странным тягучим акцентом. — Ты сказал. Я услышала. Что вы хотите от меня?

Эти слова Проснувшейся вдруг разом вернули Стерегущему Скверну всю величавость, присущую его сану, и осознание того, что он должен ходатайствовать перед НЕЙ за весь народ и жречество, его наставляющее.

— О, всемилостивая Аллианн, — произнес он, из лежачего положения поднимаясь на колени, — прости, что мы прервали твой многовековой сон. Караал, бывший Толкователь, сказал, что способен разбудить тебя, и это оказалось правдой. Он стоит за тобой, но не оборачивайся, потому что он недостоин и одного твоего взгляда. Ты нужна нам, пресветлая Владычица, потому что только твоего слова послушаются все, все, и кто уже отвращен от законов Благолепия, и те, кто еще держится. В народе установились разброд и шатание. Страны, находящиеся под опекой Храма, раздираемы смутой. И всему виной… всему виной проклятый Леннар, исчадие демона Илдыза… и только ты!..

— Постой, — прервала его Аллианн, окидывая медленным, холодным взглядом жречество, Ревнителей и выборщиков от горожан, простершихся перед ней на полу и даже не смеющих поднять головы, — кто разбудил меня? Где этот человек?

— Я здесь, госпожа.

И Караал шагнул из-за трона. Аллианн скосила на него глаза, не поворачивая головы.

— Пади! — задушенно шепнул ему Стерегущий Скверну. — Пади ниц, проклятый!.. Ты умрешь!.. Ты умрешь сегодня же… предатель, клятвопреступник, бунтовщик!..

Но проклятый Караал, он же Курр Камень из армии нечестивого Леннара, и не думал пасть ниц. Он стоял перед пресветлой Аллианн, небритый, с сосульками грязных спутанных волос по плечам, со вспухшим лицом, и смотрел на нее одним глазом. Второй, как помнит читатель, закрылся и не видел. Она смотрела на него все тем же замутненным взглядом. И вдруг одно, ОДНО слово сорвалось с ее уст. Омм-Гаар не расслышал. Он не расслышал и не угадал по губам Аллианн, что за слово произнесла Пресветлая, но только видел, какое воздействие это слово оказало на Караала. Он упал перед ней на колени и, схватив своей действующей рукой тонкое запястье, прильнул к нему потрескавшимися губами.

Святотатство!.. Гаар подскочил к бывшему Толкователю-отступнику, подло отвернувшему свое лицо от законов Благолепия, и, ухватив его обеими руками за бока, с силой рванул на себя и, остервенело потянув носом струю воздуха, швырнул преступника на ступени. Караал слабо вскрикнул и скатился к подножию трона. Возле него тотчас же возник старший Ревнитель Моолнар. Лежавшие на полу люди вскинули головы, кое-кто даже поднялся на ноги.

Аллианн вдруг встала на троне во весь рост. Она была очень высокой в сравнении с женщинами Ланкарнака, очень высокой. Вероятно, ростом с Омм-Гаара, а он был весьма крупным мужчиной. Богиня встала слишком резко, так, что белое с радужными искрами одеяние чуть соскользнуло с плеч, открыв ключицы и почти обнажив грудь.

— Не сметь! — крикнула она. — Не трогайте его! Как вы можете трогать его, ЕГО!.. Он, и никто иной, разбудил меня, и не вам возлагать на него свои грязные лапы, шуты!..