Бездна - Андрей Ливадный

Восточный остров. Две недели спустя…

Горная тропа круто поднималась вверх, петляя меж скал.

Фридрих тяжело, прерывисто дышал, едва поспевая за Артемом, который бодро взбирался в гору, не смотря на приличный вес экипировки и оружия.

– Артем, подожди!.. – Фридрих прислонился к скале, пытаясь перевести дух. От ощущения неба, простора, резко кружилась голова. Трудно привыкать к открытому пространству, когда вся жизнь прошла в замкнутых, тесных помещениях. – Далеко еще?

– Нет. Немного осталось. – Артем вернулся по тропе, указал на край расположенного выше и правее обрыва. – Край площадки, – пояснил он. – Отличная снайперская позиция, оттуда острова видны как на ладони. К тому же я давно ей не пользовался, и сервы не ждут… – он хотел добавить «нападения», но, вспомнив, что их целью является лишь разведка, поправил сам себя, – не ждут нашего появления здесь.

– А они что, постоянно наблюдают за возможными позициями снайперов?

– Ну а как же иначе? – удивился Артем. – Конечно, наблюдают. Бывает, заметят движение на тропе, только держись. Я однажды трое суток на крохотном пятачке скал просидел. Они все тропы обрушили, били навесом, из-за горы, так чтобы я их расчеты не перебил. Но в меня так и не попали. Хотя страха натерпелся, все вокруг ходуном ходило, обвалы один за другим, пыль, грохот, камнепады.

– И все же уцелел? – Фридрих уже отдышался и теперь осматривался, подслеповато щурясь от яркого солнечного света.

– Повезло, – пожал плечами Артем.

– А что снайпера часто гибнут? Сервы хорошие стрелки? Всегда отвечают огнем на огонь?

– По-разному. Здесь многое от человека зависит. Есть правило – меняй позицию после каждого выстрела. Потому все снайпера – молодые. Тут выносливость нужна. Те, кто постарше, как почувствуют, что силы уже не те по горам бегать, сами уходят на передовую.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

Артем пожал плечами.

– Из моих друзей пока никто не погиб. На передовой или во время вылазок бойцы часто пропадают. А у нас, – он подразумевал группу молодых снайперов, – броня хорошая да и ноги быстрые. Осколок или пуля бронепластины на излете не пробивает. Меня вот только ранило дважды. В первый раз под лазер попал, сервы меня вычислили, заранее пристрелялись к открытому участку тропы. Прожгло броню, до сих пор шрам на теле остался. А во второй раз под обвал угодил, руку сломал. Долго кость не срасталась, больше месяца…

– Странно.

– Что странного-то?

– Дай мне свою винтовку на минуту.

Артем неохотно передал Фридриху оружие.

Тот внимательно осмотрел компьютеризированную систему наведения, затем коснулся сенсора, активировал крохотный дисплей, прочел появившиеся на нем строки.

– Баллистический вычислитель. Ты им пользуешься?

– Конечно.

– Вот тут указана прицельная дальность стрельбы. Получается, что в хорошую погоду ты уверенно способен поразить цель в пяти километрах от себя?

– Бывало и дальше.

Фридрих что-то прикинул в уме, затем посмотрел в направлении срединного острова.

– Сколько тут по прямой?

– Три километра. Это до передовых позиций сервов-охранников. Пегий и ему подобные обычно на передовой не появляются, их приходится дальше высматривать, подле шахт и заводов. Вообще-то есть еще одна позиция, с нее до строительных площадок пять с половиной километров. Я оттуда чаще всего стреляю.

– Кто такой Пегий?

– Да серв. Он у них типа за главного. На человека похож, только в оптику хорошо видно, что подделка. Пегим его прозвали за заплаты на корпусе.

– И много ты видел человекоподобных машин?

– Десятка два, не меньше.

Фридрих некоторое время обдумывал все услышанное, затем вернул снайперскую винтовку, вздохнул:

– Что-то у меня не складывается, Артем. Получается, что механизмы не сильно-то и стремятся вас уничтожить.

– Это почему? – нахмурился молодой снайпер.

– Ты говоришь, у них есть лазеры. А лазеры, насколько мне известно, бьют на десятки километров, лишь бы на пути луча препятствий не было. Да и системы обычных вооружений при небольшой модернизации наверняка превзойдут все имеющиеся у людей образцы. А ты мне рассказываешь, как они тропы обстреливают, что пули из их оружия на излете бьют.

– Говорю, как есть, – буркнул Артем. Не нравилось ему направление мысли Фридриха, хотя, что греха таить, сам порой удивлялся, как удается выжить?

– Что-то тут не так, – повторил отшельник. – Словно они стараются вас сдерживать, всеми силами затрудняют доступ к господствующим высотам или на крайний случай пытаются временно вывести бойца из строя. Ладно, пойдем дальше.

Артем помрачнел, некоторое время шел молча, затем все же не выдержал, заметил:

– Я с четырнадцати лет воюю.

– А ты не злись. Думаешь, откуда старику все знать? А я с понятием машинной логики хорошо знаком. Сервы, которых ты мне нарисовал, ни по одной из баз данных не идентифицируются. Кроме человекоподобных машин, конечно.

– И что это значит? При чем тут машинная логика?

– Раз их нет среди типовых моделей колониальной техники, можно предположить, что сервы-охранники созданы другими механизмами. Они имеют узкую специализацию, не оснащены модулями искусственного интеллекта, а, значит, подчиняются программам, вернее исполняют программы, – поправил себя Фридрих. – Тратить боеприпасы впустую, использовать оружие, которое не способно эффективно поразить цель, как минимум, нелогично. Ты ведь должен понимать меня, верно?

Артем вынужденно кивнул. Была у него прежде старенькая снайперская винтовка, калибром поменьше. Била всего на пару километров. Из нее только сервов пугать, подшучивали бывалые снайперы. И он, не задумываясь, сменил ее на более мощную, как только представилась такая возможность. Тут, действительно, нечего возразить.