Чудовищные будни красавицы - Татьяна Михаль

* * *

– Маргарита —

– Приступим, господа, леди! – торжественно провозгласил Кристиан и занёс надо мной кинжал. – Гортензия, заклинание!

Гортензия усмехнулась, глядя в мои потухшие глаза.

Уже не было ни слёз, ни паники, только равнодушное ожидание своей кончины.

Она открыла было рот, чтобы начать произносить колдовские слова, как вдруг, дом содрогнулся как при землетрясении.

Я ощутила вибрацию и поморщилась. Мне было больно. Так больно, что сознание периодически отправляло меня в лёгкое беспамятство.

– В чём дело? – испуганно прошептала Гортензия.

Мужчины переглянулись, пожали плечами и особых беспокойств не выразили.

– Продолжайте, – приказал Билл.

Неожиданно для всех случилось нечто невероятное. Сверкнули настоящие молнии. Помещение наполнил резкий запах озона и на губах появился горький привкус соли. Спёртый воздух пришёл в движение, словно он был разгорячённым в самый жаркий день.

Пространство затрещало, точно костёр, пожирающий берёзовые дрова и в воздухе пред ошарашенными и перепуганными лицами повис густой чёрный туман. Он образовал самый настоящий проём – магическая дверь.

– Портал! – страшным голосом вскрикнула Гортензия. – Это граф!

Я замерла в неверии.

Неужели? И до скончания времён ждать спасения не пришлось.

Боже, я и правда, почти спасена?

Сердце забилось. Из глаз потекли слёзы. Это были слёзы облегчения. У меня выдался очень долгий день. Очень-очень долгий. Просто бесконечный.

– Билл! Ты должен убить графа! Он не даст нам закончить ритуал! – завизжала Гортензия.

Билл тут же вскинул пистолет и направил его на светящуюся фигуру, что стремительно приближалась к нам из глубин портала.

– Не-е-ет… Не надо… – одними губами запротестовала я, но голос даже не прорезался.

– Стреляй, Билл! – рыкнул Кристиан. – Чего ты ждёшь?

– Заткнись! – огрызнулся Билл и взвёл курок. – Пусть переступит завесу и окажется здесь, чтобы я выстрелил ему точно в голову.

«Мрази! Мрази! Мрази!» – забилась в голове ненавистная мысль к этим нелюдям.

Виктор Харрис возник неожиданно даже для поджидающей его троицы.

Страшно злой. Лицо с виду спокойное, сосредоточенное, но вот взгляд… В его взгляде – холодном, враждебном, убийственном – чувствовалась страшная решимость – приговор моим мучителям.

У меня сердце стукнуло, как никогда не стучало. Он нашёл меня. Нашёл. Услышал. И покарает обидчиков. Мне нисколько не было их жаль. За сегодняшние страдания я желала им лишь таких же мучений.

Увы, или к счастью, но святой, всепрощающей назвать себя не могу.

Виктор лишь одним взмахом руки и своей магией лишил Билла оружия.

Мужчина сглотнул и попятился в самый дальний угол.

К Биллу примкнула и Гортензия.

Кристиан же оскалился и бросился на Виктора с кинжалом, который собирался вонзить мне в сердце.

Виктор перехватил виконта своей силой и поднял над полом.

Кристиан выронил кинжал и схватился за горло. Он задёргал ногами, болтающимися в воздухе.

Тёмная магия опутала шею мужчины и начала его душить.

– Ты напал на неё. Ты душил её, – спокойным, но при этом каким-то потусторонним голосом произнёс Виктор и сузил глаза, полные страшной тьмы. – Так и быть, ты умрёшь первым. В муках.

С виконтом начало твориться нечто странное и страшное: красивое изнеженное лицо начало вдруг распухать и раздуваться. За лицом последовала шея, потом туловище, руки и ноги. Виконт начал напоминать уродливый воздушный шар. Глаза с лица исчезли, вместо них остались узкие щелки. Виконт захрипел и, в конечном счёте, лопнул.

Пук! – именно такой раздался звук. Лёгкий, не слишком громкий. Даже смешной.

Виконт не расплескался ошмётками кожи, органов и литрами крови. Он осыпался.

Осыпался в том месте, где только что болтался.

Вместо него осталась лишь небольшая кучка праха.

– А-а-а-а-а! – завизжала Гортензия. – Милорд! Это всё Билл и Крис! Они меня заставили! Угрожали! Я не могла им противиться!