Марк и Эзра - Рагим Джафаров

Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк посмотрел на надпись. Ватикан.

В лавку вошел мужчина в джинсах, куртке, надвинутой на глаза кепке и очках. Что странно, посетитель сразу двинулся к стойке.

Кауфман хмыкнул и постарался внимательнее рассмотреть лицо гостя. По крайней мере, те его части, которые не скрывали очки и кепка.

– Добрый день, синьор Кауфман.

– Тровато? – узнав посетителя по голосу, спросил Марк. – Кажется, нынешнее стремление церкви к либеральности перешло какую-то критически важную черту разумности.

– О, вы про одежду. Я тут как частное лицо, ничего официального, – отмахнулся кардинал, снимая очки.

– И как, есть разница между кепкой и дзукетто? – усмехнулся Кауфман.

– Ну, если честно, то на содержимое головы ни то, ни другое особо не влияет, – пожал плечами Тровато. – Как говорил один из понтификов, я могу дать вам шапку, но не могу дать голову.

– Умный, видимо, был человек. Обладающий исключительной тонкостью и интеллектом, – прыснул Марк.

– Не надо яда, действительно был умный человек.

– Итак, частное лицо, что же вас привело в мою лавку? – разводя руками, спросил Кауфман.

– Как бы сказать… – замялся кардинал, машинально взяв с прилавка красный кубик.

– Как говорил один совсем не понтифик – говорите ртом.

– Что за ужасные шутки, – поморщился Тровато. – Ситуация весьма деликатная. Мне нужно что-то, что внушило бы некоторым людям любовь к моей скромной персоне.

– Какого рода любовь? – уточнил Кауфман, внимательно наблюдая, как гость поигрывает кубиком.

– Не романтического свойства, скорее уважение и почтение, – пояснил кардинал.

– И зачем же и без того весьма уважаемому человеку такие глупости? – хмыкнул Марк.

Тровато помолчал, будто бы раздумывая, стоит ли отвечать на этот вопрос, потом сказал:

– Я бы не хотел углубляться в детали. Это создаст массу ненужных сложностей.

– А я бы не хотел, чтобы ненужные сложности возникли после того, как я вам помогу. Что будем делать?

– Ладно, – легко согласился Тровато. – Мне нужно, чтобы на конклаве выбрали меня.

– Звучит недостойно, – заметил Марк.

– Поверьте, альтернатива хуже. Нынешний фаворит очень консервативен или даже ортодоксален, думаю, что нас ждет масса достаточно резких выступлений в адрес контрацепции, абортов и прочих вечно больных тем. – Кардинал устало вздохнул и развел руками, как бы призывая понять его.

– И что?

– Церковь и так переживает не лучшие времена, такие меры только усугубят ситуацию, – пояснил кардинал.

– Попробуйте открыть казино, если вам так нужна любовь толпы, – посоветовал Кауфман. Возможно, даже серьезно.

– Не перегибайте. Такого не будет никогда, но и прежней церковь оставаться не может. Очевидно, что время Крестовых походов прошло, хоть и не всем это понятно.

– Интересно у вас там. А на молитвы время остается? – поинтересовался Марк.

– Иногда, – сухо ответил Тровато.

Кауфман задумчиво покрутил карандаш в руке, посмотрел на кардинала. Тот спокойно встретил его взгляд.

– Я не хочу иметь к этому никакого отношения, – наконец решил он.

– Почему?

– Я, конечно, не разбираюсь в ваших церковных политических хитросплетениях, но одно мне понятно точно – в роли понтифика я вас не вижу.

– Я не прошу видеть меня в какой бы то ни было роли. Я прошу мне помочь, – заметил Тровато.

– А я говорю, что не хочу иметь к этому отношения, – повторил Марк. – И даже объяснил почему.

– То есть вы мне не поможете?

– А вы мне? – спросил вдруг Марк.

– Чем я могу помочь? – не понял кардинал.

– Например, вы можете не тупить. Я третий раз говорю – нет.

– Жаль, – не обиделся на резкость Тровато. – В любом случае всего доброго.

– И вам.

Кардинал положил кубик на место, собрался было уйти, но вдруг сказал: