Академия Ранмарн - Елена Звездная

«Лирель Манире принимает дополнительное имя Шао вне зависимости от подписания Киеном Шао заключительного соглашения».

Я перечитала этот пункт снова и грустно улыбнулась. Древние учили, что все возвращается, значит, это мое наказание за троих маленьких мальчиков, которым я побоялась помочь. Это мой урок, который предстоит пройти. Теперь и у меня нет выбора и даже шанса что-то изменить. Пусть так, ведь наказание должно быть полным!

Четвертый пункт: «Лирель Манире обязуется прилюдно оказывать знаки внимания и расположения Киену Шао».

Вспомнились его слова в Академии: «Не здесь и не сейчас, и когда вы… маноре Манире, не будете позволять себе подобный тон!»

Вот теперь я понимаю, к чему четвертый пункт — отныне мне запрещено повышать голос, вести себя грубо и высказывать мнение, обратное мнению Киена Шао!

И знакомый пятый пункт: «Киен Шао имеет право настоять на добрачных супружеских отношениях!»

Уже настоял, выполнил и перевыполнил! Злость охватила, поднялась удушливой, затмевающей сознание волной. Глубокий вдох, и снова разум продиктовал свое — выбора нет!

И уже отрешенно я прочла остальное, сделав вывод, что отныне мне запрещено общаться с друзьями, покидать родительское кимарти без Киена Шао, вступать в отношения с другими мужчинами, позволять прикасаться к себе и даже… носить грим в Академии. Впрочем, это был девятый пункт, и его Киен разрешил нарушать…

Жизнь каждого таларийца расписана по часам. Мы просыпались по общему сигналу, спешили на утреннюю зарядку, затем на работу и обучение, после возвращались в кимарти, но даже там… подчинялись правилам. Никаких праздников после заката, никаких прогулок с наступлением тьмы, если только вы не состоите в супружеском соглашении. Мы имели свободным лишь один выходной, а второй день отдыха был посвящен подготовке к предстоящим рабочим оборотам Талары. Мы являлись рабами, которые шагали по белым дорожкам, чтобы нас проще было контролировать! И как же я раньше этого не замечала?!

И все же в нашем мире жили те, кто обладал большей свободой, — мужчины. Для подписания супружеского соглашения согласие женщины никогда не требовалось. Мы оказывались бесправными до брака, когда за нас отвечали родители, и после брака, когда ответственность брал на себя спутник. Семьи были разными и отношения тоже, но факт оставался фактом — нашего согласия не требовалось, мы изначально приравнивались к самой бесправной части населения.

Я отключила сеор, не желая читать дальше. Не желая делать себе еще больнее. Счастливы не ведающие!.. Еще несколько дней назад я была такой же, как и все, а сейчас…

Агейра, и почему мне так хочется рассказать тебе обо всем? Почему я уверена, что именно ты не осудишь и не потребуешь замолчать? Почему уверена, что только ты сумеешь понять и принять… Как много вопросов, на которые мне никогда не получить ответы, потому что отныне… я не имею права даже разговаривать с тобой наедине!

…Эсше мягко планировал, опускаясь в мой квадрат. Как странно — эсше Киена проделал этот путь за полтора десятка кан, а обратно мы летели почти акан. Оказалось, что у нас уже ночь, значит, с Киеном я провела более семи акан… странно, мне казалось, что не более трех…

Меня провели до дверей кимарти, поклонились и дождались, пока войду. Мама и папа сидели в комнате для еды… я поздоровалась и прошла мимо, краем глаза заметив, как вскочил отец, а мама, удержав его за руку, усадила обратно… Мамочка, ты всегда меня понимаешь…

Я пришла в свою комнату, переоделась и после быстрого душа легла спать, мечтая провалиться в забытье без сновидений. Но все же мне приснился сон… Мне снилось, что я нахожусь в маленькой комнате с круглой деревянной ванной в полу, мои плечи нежно целует Алес Агейра, и рядом с ним мне не стыдно быть обнаженной…

Резкий звонок моего сеора заставил подскочить на постели. Взглянув на счетчик акан, узнала, что сейчас глубокая ночь, но все же ответила на вызов.

— Привет… — полный грусти голос Киена и его усталое лицо, — разбудил?

Учитывая, что он прекрасно меня видел, вопрос был риторическим.

— Что случилось? — Несмотря на всю мою ярость и злость, сейчас я ощутила, как плохо ведущему, и во мне заговорила знающая.

Киен улыбнулся. Сеор он, видимо, держал в руках, потому что когда лег, положение его лица на изображении не изменилось.

— Ты такая смешная, когда сонная, — он ласково улыбнулся, — так и хочется обнять и погладить, чтобы снова уснула у меня на плече… Эля, мне без тебя плохо…

Спазм сжал горло, потому что мне без него было очень хорошо, с ним гораздо хуже!

— Ты расстроен, — мягко попыталась уйти от темы, — что случилось?

Улыбка медленно сошла с его очерченных губ сильного человека. Несколько мгновений он невидящим взглядом смотрел вдаль, потом тихо произнес:

— Я потерял сто семьдесят шесть человек личного состава…

И столько тоски было в этом простом предложении, столько боли… Ведущих учили чувствовать ответственность за жизни тех, кем они управляли, поэтому я понимала, насколько ему сейчас плохо.

— Киен, мне очень жаль. — Действительно очень жаль, когда узнаешь о погибших.

— Это моя вина, Эля, я поторопился… Я виноват!

Киен, как же странно видеть тебя таким. Ты действительно винишь себя, и, видимо, не напрасно. Я знающая, я обязана поддержать ведущего.

— Был шанс их спасти?

— Да…

— И какова вероятность в процентах?

Он задумался, удивленно взглянул на меня, но ответил:

— Процентов двадцать… может, чуть меньше…

— Киен, — я позволила себе улыбнуться, — у них больше шансов было погибнуть здесь, передвигаясь на мигане, чем выжить там!

Его полный изумления взгляд, затем хохот. Значит, я справилась. Ведущим нельзя терять веру в себя, иначе они перестают быть ведущими. Отсмеявшись, Киен снова посмотрел на меня:

— Ты действительно думаешь, что я…

Конечно, он не мог использовать термин «расстроен», это же не подходит образу ведущего. А моей задачей было вселить в него уверенность, что он все сделал правильно. Села, поставив сеор на подголовный валик, и начала работу:

— Киен, ты лучший в выпускной группе. Твои ответы заставляют знающих удивленно приподнимать брови. Ты единственный, кто уже является действующим командующим, а не исполняет обязанности. Я видела, как ты действуешь в бою, — ты практически никогда не ошибаешься!

— Но я ошибся, Эля…

— И это замечательно, — постаралась придать голосу нотки искренней убежденности. — Ты только в начале пути, Киен, ты учишься. Эта ошибка сегодня поможет тебе быть собраннее и не ошибиться завтра. Согласись, ты лучший в выпускной группе, и я уверена, что ты лучший среди молодых командующих!

Его лицо вопреки моим ожиданиям потемнело, затем Киен тихо произнес: