Влечение - Елена Усачева

– Если нельзя, но очень хочется, тогда можно, – раздалось из-за двери. – Как-то так, если я не перепутал падежи.

– Ты хочешь, чтобы я тебя похвалила? – засмеялась я.

А теперь за дело – юбка, зеленые колготки, зеленый свитер. Шею замотаю шарфом.

Я распахнула дверь и врезалась в Макса. Он осторожно обнял меня за плечи.

– Какие у тебя сегодня планы на вечер?

– Сидеть дома. Мама запретила выходить на улицу.

Макс улыбнулся, и все его лицо преобразилось. Совершенно восковое, оно вдруг озарилось внутренним светом.

– Не уходи никуда. Я за тобой зайду. – Он отстранился, и я смущенно потупила глаза.

Черт! У меня гость, а я ему ничего не предложила!

– Чаю со мной выпьешь?

Макс захохотал так, что не только книжки на полках подпрыгнули, но, кажется, заорала сигнализация у машин во дворе.

Я в ужасе втянула голову в плечи. Услышат соседи, скажут, что утром у меня кто-то был. Сделала страшное лицо, зашикала, замахала руками, изображая вертолет перед взлетом, и Макс зашелся в новом приступе смеха.

Оставалось только спрятаться на кухне.

Так, что же едят вампиры? Может, ему предложить колбасы? Куда мама дела мой бутерброд?

Когда я начала выгружать из холодильника продукты, лицо Макса вытянулось.

– Может быть, что-нибудь для тебя здесь подойдет? – пробормотала я, придирчиво разглядывая глазированный сырок. Кажется, срок годности еще не истек. – А, и вот еще! – вытащила я из навесной полки шоколадку. Меня же угощали шоколадкой, значит, сладкое они едят.

– Ты хочешь меня угостить? – вкрадчивым шепотом осведомился Макс и стал всем телом клониться в мою сторону. Верхняя губа дернулась, обнажая невероятно крепкие белые зубы.

Шоколадка с шуршанием выскользнула из фольги, а я вновь забыла, как дышать.

Макс застыл около стола, снова захохотал, запрокинув голову.

– Ты совсем ничего не ешь? – пробормотала я, залезая под стол за рассыпавшейся шоколадкой. Белые руки мелькнули перед моими глазами, и весь шоколад оказался в фольге. Макс вложил шуршащий сверток мне в ладонь и вдруг припал губами к моему запястью.

Дыхание у него было холодное, но чем дольше он держал губы на моей руке, тем теплее они становились.

– Видишь? – на секунду оторвался он от моей руки. – Ты меня греешь. Никакая Малинина меня так не согреет. Перестань себя сравнивать с ней! Если кто-то и может тебя убить, так только я. Никому не уступлю этого права!

Нет, Макс точно подслушивает мои мысли…

Его кожа оказалась гладкой и мягкой, прикосновение было приятным, и я еле сдерживалась, чтобы не вцепиться в его рукав – так хотелось продлить ощущение.

Чтобы не совершать никаких глупостей, я провела рукой по его волосам.

Мягкие. Очень мягкие и податливые.

«И за что мне такое счастье?» – подумала я. Или произнесла вслух? Почему лицо Макса стало серьезным?

– Никогда больше так не говори, – пробормотал он. – Это мне надо удивляться, что такой человек, как ты, позволяет мне быть рядом с собой.

– Что ты! Ты хороший!

Я снова провела рукой по его волосам. Шоколад плавился в наших ладонях.

– Я ужасно хороший, – поднял Макс голову. На меня глянули холодные звериные глаза. – До того ужасный, что места хорошему не остается. Хочешь, я тебе покажу, что ничего хорошего во мне нет?

– Прямо сейчас?

– Нет, вечером. – Макс был уже около стола. – Сейчас тебя ждет завтрак. Что у вас обычно едят по утрам?

– Молодых вампиров с ламинарией, – брякнула я и помрачнела. Не нравились мне такие разговоры. Макс постоянно что-то недоговаривал, как будто скрывал от меня какую-то страшную тайну.

– С ламинарией? – Макс отодвинул в сторону свертки, которыми я щедро закидала стол, и склонился над моей тарелкой. – Обворожительно пахнет. Йод, бета-каротин, витамины В1, В2 и С. Все вместе хорошо влияют на щитовидную железу, способствуют росту волос и ногтей.

Началось… Я тоже нависла над тарелкой, пытаясь в темно-зеленых «макаронинах» разглядеть все их полезные составляющие.

– Ты быстро найдешь общий язык с моей мамой. Особенно если разложишь ее творог на составляющие.

– А с тобой? – Глаза Макса стали глубокими, и я почувствовала, как меня неодолимо затягивает в них.

– Ну, если ты такой же полезный, как ламинария… – промямлила я.

– Я полезнее, – заверил меня Макс и опустил глаза, отчего я с облегчением вздохнула. – Например, могу каждый раз напоминать, что ты опаздываешь в школу. Es klingelt![20]

Я ахнула и побежала собирать сумку с учебниками. Что же за дела такие! Рядом с Максом время течет так стремительно, так незаметно!

Пока я металась по комнате в поисках запропастившегося учебника по алгебре, непроизвольно бросила взгляд в окно.

Очень хотелось поддеть Макса. Предложить ему, скажем, продемонстрировать свою силу: спрыгнуть вместе со мной с двенадцатого этажа в окно и сразу забросить меня на третий этаж нашей школы. Вот все впечатлятся! Но это было бы уже слишком.

Лифт уже ждал нас.

– Я думала, вчера вечером ты зайдешь ко мне пожелать спокойной ночи.

– К тебе часто заглядывают Карлсоны? Не думаю, что человек, забирающийся по стене дома, для вашего города нормальное явление. Или у тебя по соседству живет сумасшедший скалолаз?

– А слова на стекле? – не удержалась я.

Макс смущенно хмыкнул.

– Ошибки молодости. Больше не повторится.

– До вечера?

Мы стояли на первом этаже. В грязные окна лестничного пролета было видно, что на улице пасмурно.

– До вечера, – отозвался Макс. – Тебя будет ждать сюрприз.

Впрочем, сюрпризы меня ждали уже в школе. Нет, вовсе не могучая троица. Я сильно опаздывала, поэтому девчонки ушли точить свои злые языки об кого-то другого. Куст белозубо глядел на меня помятыми окурками.

Зато на крыльце школы маялся хмурый Колосов. От нечего делать пинал свой рюкзак, держа его за лямку.

Я медленно подходила к Пашке и думала о том, что с нашей прошедшей встречи прошли не какие-то восемнадцать-двадцать часов, а целая вечность. Событий вчерашнего вечера хватило бы на несколько жизней, но все они достались мне одной. Катрин, готы, вампиры, разговор с Леонидом Леонидовичем, утренний визит Макса – все это сильно изменило меня. И теперь в школу шел другой человек.

А вот Колосов был все тот же. И мне стало его жалко. До слез жалко, потому что сейчас я теряла друга.