Игра в дракошки-мышки - Эльвира Плотникова

– Не засыпай!

Вновь резкий запах. Бр-р-р!

– Дженни!

– Джа-ми-ла, – упрямо поправила я, еле ворочая языком и сфокусировав взгляд.

И обнаружила, что лежу на диване, а рядом сидит Бес.

– Убью, – хрипло пообещал он, резко рванув пуговицы на платье и буквально вытряхивая меня из него.

И кого он собрался убивать?

Мокрая ткань сопротивлялась, я – тоже. Как могла, конечно. Нет, конечно, меня он убивать не будет, но никакого желания обнажаться перед мужчиной не было. А именно этого он и добивался. Когда платье пало смертью храбрых – Бес попросту разорвал его в нескольких местах, – настала очередь всего остального.

– Не надо, – хныкала я, пытаясь отбиться, – пожалуйста, не надо.

– Да нужна ты мне, – шипел он сквозь зубы, – мокрое же все, заболеешь!

– Я сама…

– Я быстрее!

С меня сдернули чулки.

– Му… му… мучитель… – всхлипнула я.

– Да.

И лишилась сорочки.

– Ти… ти…

– Тиран, – подсказал Бес, стаскивая с меня нижнее белье.

Я зажмурилась. Очень логично, да?

Меня быстро, но бережно завернули во что-то теплое и пушистое, подхватили на руки и куда-то понесли. Потом развернули и опустили… в бочку.

После холодного дождя теплая вода показалась мне обжигающе горячей и, взвизгнув, я попыталась вырваться. Куда там! Бес держал крепко. И когда только успел воду согреть? Неужели пока я мокла на улице?

– Пожалуйста, сиди спокойно, – умоляюще попросил он. – Я не могу применить магию, в доме полно сигнальных амулетов. А ты заболеешь, если не согреешься.

Амулеты? Значит, местные все же решили проверить доктора.

– А прослушка? – уже осмысленно спросила я, опускаясь в воду по самые уши.

– Прослушки нет, – ответил Бес, зачерпывая кувшином воду из бочки и выливая ее в канализацию. Взамен он добавил кипятку и разболтал его рукой. – Нужно еще горячее. Вытерпишь?

– Лей, – согласилась я, – как будто выбор есть.

У Беса был прибор, обнаруживающий накопители. Ни один амулет без накопителя работать не будет. Смешно, да? Запретить магию и использовать магию, чтобы ловить нарушителей.

– Технических штучек они боятся еще больше, – продолжал тем временем Бес, подливая в бочку еще кипятка. – И потому слушать нас не могут, ресурс ограничен.

Я чихнула.

– Вот! Говорил же!

– Да откуда я знала, что кто-то на дереве караулит? – пробормотала я, краснея. – Заборы высокие, глухие, а угля нет, плиту не растопить. Прости меня, пожалуйста.

Всхлипнула и снова расплакалась.

– Ой, не реви! – Бес неловко погладил меня рукой по волосам. – Все уже позади. Не реви, я сказал! Ты вообще правильно поступила.

– Как это? – удивилась я, тут же перестав хлюпать носом.

– Много нюансов, только местные могут понять. Бывают ситуации, когда женщина знает – последует наказание, но не нарушить правила нельзя. Оставить мужа без ужина – худшее преступление, чем выйти во двор в запрещенный день, и карается строже.

– Но ты же велел мне не готовить…

– Про это они не знали.

– Бред, – фыркнула я. – Так и это тоже была проверка?

– Скорее всего. – Бес снова добавил кипятку, а потом поймал меня за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. – Прости, мне пришлось ударить тебя.

И осторожно прикоснулся к пострадавшему месту.

– Прекрати.

Он перестал гладить мою щеку, хотя я просила совсем о другом. Пришлось пояснять:

– Ты поступил правильно, я не в обиде.

– И с синяком…

Ой, только не это! Мне определенно не нравится, когда Бес похож на побитую собаку. Надо срочно менять тему разговора.

– Все равно не понимаю этих людей. У них угроза эпидемии, они ждут врача из столицы. И устраивают проверки! Умирать от болезни, которую можно вылечить, да еще и подозревать любого, кто приходит помочь. Зачем?

– Давай волосы вымою, – Бес плеснул еще горячей воды и взял с полочки пузырек с жидким душистым мылом. – И нечего пищать, ничего у тебя не отвалится, – быстро добавил он в ответ на мои возражения. – И глаза закрой.

Хорошо, уговорил. Я уже согрелась, кожу приятно пощипывало. В воду добавлены какие-то травы, надо полагать, лечебные. Меня так разморило от тепла, что и о приличиях забыла. Подушечками пальцев Бес осторожно массировал голову, втирая мыло в корни волос. Очень приятно.

– Политика, мышонок.

Решила, Бес не хочет отвечать на вопрос, поэтому вздрогнула от неожиданности.

– Спорные земли?

– Да, – согласился он. – Инвар предупреждал, проверять будут тщательно. Они тут ждут вмешательства. Не в правилах драконов игнорировать такие события. Как только в городке официально объявят эпидемию черной чумы, его тут же сожгут, вместе со всеми жителями.

Дикие люди!

– И инквизиция где-то рядом?

– Нет необходимости. Амулетов достаточно, чтобы зафиксировать применение силы, а они появятся по сигналу. Коллира находится далеко от ордена, да и своего центра тут нет.

– Но как же тогда…

– А это уже не твоя забота, – перебил меня Бес, догадавшись, о чем я хочу спросить. – Зажмурь покрепче глаза, буду смывать мыло.

Я не понимала, как Бес с Лином будут переносить в Коллиру лекарство, если о любом применении силы будет тут же известно инквизиторам. И Бес определенно не хотел говорить на эту тему.

– И все же, почему сюда послали нас? – Я решила подобраться к интересующему меня вопросу с другой стороны. – Студенты, без особого опыта, а я так вообще – ходячее недоразумение.

– Сюда послали меня, – ответил Бес, мрачнея, – а некоторые особо одаренные сами захотели разделение ответственности. И ходячее недоразумение само вляпалось, если уж на то пошло. Хватит болтать, вставай, вытираться будем.

Волосы он уже промыл и туго замотал в полотенце. Интересно, откуда такие навыки? Явно не впервые все это делает.

– Отвернулся бы, – пробурчала я без особой надежды, что он послушается.

– И чего я там еще не видел? – скептически приподнял бровь Бес. – И вообще, жена обязана слушаться мужа. Быстро вставай!

Пришлось подчиниться. Не прятаться же в бочке?

Бес ополоснул меня чистой водой, извлек из бочки, обмотал огромным полотенцем, отнес в спальню к растопленному камину, растер, облачил в длинную сорочку и завернул в одеяло. Бес не стеснялся разглядывать мое тело, но не позволил себе ни одной вольности. Только забота, как будто я – маленькая девочка. Я же краснела и смущалась, но все же нежилась и млела от приятных прикосновений.