Шторм Времени - Юрий Корчевский

– Королю не до нас, его флот ведет другие войны. Мы благодарим вас! – При этих словах важные люди поклонились, а через секунду перед командой ладьи склонились и простые горожане.

Михаил едва успевал переводить на русский язык все то, что говорил дон Педро. От услышанного команда ладьи просто остолбенела.

– Кланяйся! – Пафнутий ладонью надавил Михаилу на спину, и они оба отвесили горожанам ответный поклон. За ними поклоном на поклон ответила команда ладьи.

– Кто капитан или владелец судна? – продолжал между тем дон Педро.

– Мы с ним компаньоны, судно наше, – Михаил указал на Пафнутия.

– Приглашаем вас на праздничный обед.

– Мы не против.

На городской площади, у костела, быстро соорудили для гостей и важных городских лиц стол. Для остальных горожан выкатили из купеческих запасов несколько бочек вина. Выбив днища, его разливали по кружкам всем желающим. Когда стемнело, зажгли множество факелов, и начались танцы.

– Весело тут у них! – заметил подвыпивший Пафнутий. – И вино хорошее, мне понравилось. Давай купим бочонок.

– О делах завтра.

Слегка опьяневших купцов с почестями проводили до ладьи и торжественно вручили шелковый кошель с деньгами.

Купцы взошли на ладью, подошли к корме и увидели, что фелюки за кормой не было.

Пафнутия аж перекосило.

– А где разбойничье судно? Прозевали, растяпы?!

Илья пожал плечами.

– Пришли люди гишпанского обличья, на лодке, отвязали фелюку и увели.

– Куда?

– Да вон она, в центре гавани стоит.

И правда, фелюка стояла посреди бухты. От нее отчалила лодка, и в этот момент фелюка вспыхнула. Ее явно облили горючим составом – маслом или жиром, потому что загорелась она вся, от кормы до носа.

Люди на берегу радостно закричали, засвистели.

Понятное дело, фелюку хотели уничтожить, чтобы обводы ее не мелькали на море, чтобы из памяти людской вытравился Хромой Селим и его злодейский корабль.

Утром на повозке прибыл водовоз. Из огромной, литров на триста, бочки заправили водой цистерну. И, что было особенно приятно, не взяли денег.

Едва водовоз успел убраться, как на повозке приехал купец, один из вчерашних.

– Жалую гостям торговым бочку вина из своего виноградника. Пейте и вспоминайте славных жителей Картахены.

Пафнутий на радостях расцеловал купца.

Бочку по трапу вкатили на ладью и опустили в трюм.

– Пафнутий, отплывать пора. Картахена – еще не Италия.

– Все равно рядом.

До ближайшего итальянского порта шли еще неделю.

– Ты гляди, Михаил! Вода-то какая! Чистая, ажно до дна видно, и бирюзовая. Доселе думал – так только в сказках бывает. Жить здесь, наверное, хорошо, не то что у нас. Наша вода – как свинец, полгода холодно. И вино вкусное, пил бы да пил.

– Сопьешься и не заметишь, – не удержался Михаил.

– Да оно слабенькое, как пиво.

Первым портом была Генуя. И вот тут-то оказалось, что надо обогнуть весь «Итальянский сапог», чтобы добраться до Венеции. Напрямую, по дороге, было бы куда как ближе, но пришлось обходить.

Шли вблизи берегов и только днем. Опасность представляли многочисленные островки, подводные скалы, которые иногда замечались едва ли не в последний момент. Благо ладья – судно маневренное, хотя и так шли в половину паруса, не поднимая его полностью.

Светило солнце, журчала теплая вода за бортом, летали чайки, и ветер доносил с берега незнакомые будоражащие запахи каких-то трав. Идиллия!

Они обошли южную оконечность Италии, попав в Адриатику. Казалось бы, вода в море должна быть везде одинаковой – ан нет. Разница была и в цвете воды и во вкусе.

Мимо ладьи проплывали живописные берега с горами, поросшими лесом, небольшие городки. На водной глади виднелись лодки рыбаков.

– Интересно, что у них тут за рыба? Вкусна ли? – подошел Пафнутий.

– Давай подойдем и купим.

– А готовить? На такой жаре она до вечера пропадет.

– Не хочешь сейчас, так вечером можно зайти в какой-нибудь порт или пристать к рыбацкой деревушке. Думаю, там и готовую рыбу купить можно. Почищенную, скажем, или соленую.

– На обратном пути обязательно зайдем, – буркнул купец.

Несколько раз они подходили к рыбакам или заходили в порты – узнать, далеко ли до Венеции. Ведь карт, как и навигационных приборов, у них не было.

И все-таки настал день, когда ладья была пришвартована к причалам Венеции. Время было полуденное, и купцы сразу сошли на берег. Их сразу же окружили венецианцы, предлагая лодки.

– Зачем нам лодки? – удивился Пафнутий. – По морю ходить – ладья есть.

Но Михаил согласился. Венеция большей частью стояла на сваях, была изрезана каналами, и передвигаться на ней удобнее именно на лодках.

Когда купцы уселись, лодочник взялся за весла.

– Куда сеньоры желают?

– Где стеклянные изделия продают – вазы, зеркала.

– О, я знаю где, доверьтесь мне.

Вместо улиц в городке были каналы с грязной водой. Лодочник уверенно гнал лодку, налегая на весла.

– Пафнутий, и как бы ты добирался пешком?

– Откуда мне было знать?

Лодочник подогнал лодку к маленьким мосткам.

– Сеньоры, с вас один сольди.

Бог его знает, сколько это будет? Михаил достал из кошелька маленькую серебряную монету.

– Сгодится?

– Это много.

– Тогда стой здесь, мы потом поедем в другие места.

В этом районе располагалось несколько мастерских, но готовых изделий было мало, им показали образцы и сказали стоимость. Причем если в одной мастерской делали зеркала, то в другой – стеклянную посуду: стаканы и кружки, похожие на современные пивные. Пришлось договариваться о крупном заказе, вносить задаток. Но уходило драгоценное время, поскольку ремесленники просили на изготовление месяц.

– Как бы к зиме не прийти. Вот будет нелепица, если мы с грузом вмерзнем в лед где-нибудь на Онежском озере.

– М-да.

Это Италия не знала морозов, а на Руси в некоторых районах уже в конце октября лед сковывает реки. Год на год не приходится.

Италии как единой страны тогда еще не было. Многие города, вроде Венеции, Милана, Генуи, Флоренции были самостоятельными, имели своих князей или королей и зачастую – свои деньги. Впрочем, и на Руси были отдельные княжества, как и в Германии – земли, где были свои курфюрсты.

Так, на лодке они объездили практически все мастерские и почти везде оставили заказы. Мастерские были маломощные, труд ручной, тяжелый, все время в жаре от стеклоплавильных печей. Зато ни одно изделие не походило на другое, и каждое было красиво.