Шторм Времени - Юрий Корчевский

От одного удара Михаил ушел, присев под саблей – клинок прошел над самой головой. Михаил шарил глазами вокруг себя, ища оружие. Но пират вдруг захрипел и начал падать на Михаила – не нападать, а прямо-таки валиться. За ним стоял Пафнутий с длинным, «боярским», ножом в руке.

Михаил стряхнул с себя тело убитого и вытащил из его руки саблю.

Бой еще шел, но пиратов уже теснили к борту.

С фелюки на борт ладьи прыгнул еще один разбойник. Зажав в зубах саблю, руками он схватился за борт. Михаил был рядом и ударил пирата саблей по голове. Тот выронил оружие и спиной вперед упал на палубу фелюки. В это время Пафнутий ножом старательно резал веревку от «кошки», удерживающую пиратское суденышко возле ладьи.

Вот пиратов осталось только трое. Один струсил и прыгнул на палубу фелюки. За ним прыгнул разгоряченный боем Словута. Он ударил пирата по плечу секирой, развалив его до пояса, и в исступлении стал крушить все вокруг. Перерубил ванты, стал рубить мачту… Защищать фелюку было некому.

Предвидя бесславный конец, один из пиратов, еще остававшихся на ладье, прыгнул в воду и, бросив оружие, поплыл. Второй швырнул саблю на палубу и поднял руки. Но один из людей Пафнутия ударил его саблей в живот и столкнул тело в воду. Этот пират был последним. Ни одного живого разбойника больше не осталось, только трупы.

Люди, еще не полностью отошедшие после схватки, тяжело дышали, когда прозвучал голос Пафнутия:

– Мертвяков за борт! Смыть кровь с палубы! – скомандовал он.

Четверо из команды стали сбрасывать трупы пиратов за борт, двое морской водой из деревянной бадейки смывали кровь.

– Ас нашими убитыми чего делать?

Таких убитых оказалось трое: Афанасий из команды Михаила и двое пафнутьевских.

Купец посмотрел на Михаила. У себя на родине они хоронили убитых в земле. А как быть здесь, на море?

– По морскому обычаю покойника зашивали в саван, клали туда пушечное ядро или камень и под молитву опускали в воду.

– Ах ты, беда какая! – всплеснул руками Пафну-тий. – Где же тяжесть взять?

– Да фелюка разбойничья рядом! Парус ихний на саван пойдет, а там глядишь – и тяжесть найдется.

Они сорвали с реев парус и разрезали его ножом. Зашили тела в плотную ткань, положив к ногам камни – на фелюке они были вместо якорей.

Илья, как знавший все молитвы, читал заупокойную.

Тела опустили в воду.

– Чего с фелюкой делать будем? Сжечь ее? – спросил Григорий.

– На буксир возьмем, трофей знатный. Продадим в первом же порту – все деньги будут.

Фелюку принайтовали канатом к корме ладьи, подняли парус. Ход ладьи упал – все-таки судно на буксире.

Первым же портом по левому борту оказалась Картахена.

Они подошли к причалу, ошвартовались и заодно решили набрать пресной воды. Она еще была в цистерне, но приобрела неприятный запах.

Едва они ошвартовались, подошел портовый чиновник. Вопреки обыкновению, он не полез на ладью, а походил у фелюки, внимательно ее разглядывая, потом с пирса спросил:

– Имеете товар для продажи?

– Нет, мы бы хотели набрать свежей пресной воды да еще продать вот это трофейное судно.

Чиновник покачал головой и, не истребовав денег, что было уж совсем странно, ушел.

– Пафнутий, что-то не так, – глядя ему вслед, произнес Михаил.

– Почему? – Пафнутий поскреб под мышками и зевнул.

– Испанец не взял деньги за постой судна. Он больше пялился на разбойничью фелюку, а потом вообще ушел.

– Мало ли, может, у человека дела.

На причале стали собираться люди. Они подходили к фелюке, заглядывали через ее борт и переговаривались.

Через час народу собралось много. Теперь и Пафнутий забеспокоился:

– Михаил, может, мы зря сюда зашли? Чего-то здесь нечисто. Спроси, в чем дело?

По трапу Михаил спустился на причал.

– Нравится судно? – Он указал на фелюку.

От него шарахнулись, как от чумного.

– Мы хотели бы набрать чистой воды и уйти. Мы торговые гости и не сделаем вам ничего дурного. Вы меня понимаете? Нам нужна вода.

На причале было уже сотни две горожан.

Вдали раздался шум, и люди расступились, дав дорогу группе богато одетых испанцев. На них были камзолы с золотой вышивкой, короткие темно-зеленые штанишки. Из-под белоснежных жабо на грудь свисали массивные золотые цепи. На головах – смешные головные уборы, напоминающие береты с перьями.

«У них что, праздник сегодня? – подумал Михаил. – Но тогда они должны быть на городской площади, где играет музыка, пляшут танцоры и скоморохи, где пьют вино и веселятся. Может быть, нас с кем-то попутали?» Ничего более логичного он придумать не мог.

Процессия остановилась у ладьи. Пафнутий толкнул Михаила локтем в бок.

– Они что, так гостей встречают?

– Не знаю.

От важных лиц вперед выступил седобородый испанец. Он приложил руку к груди и слегка шаркнул ногой.

– Приветствуем на нашей благословенной земле гостей!

Михаил и Пафнутий поклонились.

– Кто вы и куда держите путь?

– Мы – торговые гости из далекой Московии, иногда называемой Гардарикой. А зашли в ваш город за пресной водой.

– Я вижу, вы удивлены приемом?

– Да, господин.

– Можете называть меня дон Педро. Не расскажете ли, каким образом у вас на буксире оказалось это судно?

– Охотно, дон Педро. На этом судне на нас напали пираты. Мы выдержали жаркий бой, и часть наших людей, к великому сожалению, геройски погибла. Мы их похоронили по морскому обычаю.

Важные господа переглянулись.

– Торговые гости из далекой Московии, видимо, впервые в наших местах?

– Так и есть, дон Педро.

– Тогда вы еще просто не знаете, что эта фелюка принадлежит свирепому марокканскому разбойнику по прозвищу Хромой Селим. Он хитер и удачлив, а судно его быстроходно. Не один год он грабил наши суда и брал в плен наших купцов, отпуская их за большой выкуп. Где теперь Хромой Селим и его люди?

– Кормят рыб. Мы убили их всех и сбросили тела в море. Фелюку же взяли как трофей, привели ее на буксире и хотели бы продать.

– У вас ее никто не купит. Даже сейчас на ее палубе кровь. Она вся в крови наших людей, по самую верхушку мачты. Еще два года назад купцы нашего города решили учредить приз в двадцать золотых дублонов тому, кто избавит нас от этого разбойника.

– У Испании много военных судов, сильный флот. Неужели один разбойник со своей шайкой не мог быть уничтожен?