Мы из тайной канцелярии - Дмитрий Дашко

Но нам повезло: мы добирались к Трубецким в казённой карете. Иван уступил место на козлах наёмному кучеру и забрался внутрь. Несмотря на сырую погоду, настроение было замечательным.

— Ладно всё получилось, — заговорил копиист.

Он ни на секунду не расставался с прижатым к сердцу холщовым мешочком, в нём находились драгоценности, которые мы собирались вернуть владельцу.

— Неплохо, — согласился я. — Сам не ожидал такого. Похоже, мы с тобой сработались, братишка.

— Что есть, то есть. Покражу раскрыли, на «скоморохов» вышли, убийцу Вареньки нашли.

— По скоморохам не всё ясно. Не выходят у меня из головы те слова, что мёртвый поляк написал.

— «Скарб» и «ваза»?

— Они самые. Тот лях явно имел в виду что-то более серьёзное, чем часики Миниха в горшке. Может, я конечно, и усложняю, а Хрипунов прав…

Мои слова были прерваны, карета остановилась.

— Эй, служивые! Вылазьте, приехали, — зычно прокричал кучер.

— Потом договорим, — сказал я.

Дворня Трубецких при виде нас забегала, как тараканы по кухне. Больше всех суетился дворецкий Гаврила.

— Судари, могу ли я быть чем-нибудь полезен?

— Дома барин? — спросил я у него.

— Изволят быть у себя. О вас доложить? — угодливо согнулся он.

— Всенепременно докладывай.

— Осмелюсь спросить, а по какому поводу визит?

— А это уже не твоё дело, братец. Барину сами скажем, тет-а-тет. По французски парле?

Гаврила отрицательно замотал головой.

— Не парле значит, — констатировал я. — Ну чего на меня смотришь? Дуй к барину, докладывай, что мы прибыли.

Встреча с князем произошла всё в том же кабинете. Недавно в нём произвели уборку, пахло только что вымытым полом и табаком. Дожидаясь нас, Трубецкой соизволил раскурить трубочку.

Мы вошли уверенной солдатской походкой, встали в дверях.

Вид у кригс-комиссара был деловитый, настрой решительный. Не привык князь к хорошим известиям от Тайной канцелярии, готовился устроить выволочку нерадивым следователям, пометать в них громы да молнии.

— Ваша светлость, — Иван слегка опустил подбородок.

Я последовал его примеру, приветствуя вельможу.

— Пришли?! — рявкнул Трубецкой, да так, что у нас уши заложило.

— Как видите, — не стал отпираться я.

Меня князь раньше не видел, но никакого любопытства у него я не вызывал. Подумаешь, ещё один мелкий клерк, писарюга. Правда, во взгляде появилось ещё больше злости.

«Боже, какой индюк!» — в сердцах подумал я.

«Не то слово!» — мысленно согласился Иван.

— Я же велел с пустыми руками ко мне не приходить! — снова загрохотал Трубецкой.

— Позвольте! — рассердился Иван. — Отнюдь не с пустыми руками. Мы свой хлеб даром не едим.

Он с нарочитым небрежением высыпал перед Трубецким содержимое мешочка.

— Что это? — не сразу понял кригс-комиссар.

— А вы взгляните, ваша светлость. Узнаёте?

Князь внимательно посмотрел на драгоценности, осторожно потрогал и повертел в руках, зачем-то понюхал и, удовлетворившись результатом, перевёл взгляд на нас.

— Добро! Хвалю.

— Спасибо, ваша милость, — поклонились мы.

— Татя вызнали? — Металла в голосе у Трубецкого убавилось, равно как и пренебрежения к тлям, осмелившимся потревожить покой сиятельного вельможи.

— Вызнали, — подтвердил Иван. — Поручик Бутырского полка Карташов. Схвачен нами самолично и препровождён в крепость.

Трубецкой грохнул по столу кулаком, да так, что драгоценности подпрыгнули и едва не посыпались на пол.

— Вот шельма! Всего-то два раза у меня бывал и уже обнести успел! Кол ему в задницу.

— Это мы успеем, — заверил я. — Не сомневайтесь. Что заслужил, то и получит.

— Сознался уже?

— Почти, — хмыкнул Иван, скосившись на мой слегка потрёпанный после схватки вид. Не получилось у меня привести себя в порядок полностью. — Завтра допрос учиним, как положено, вызнаем всё, показания запишем. Вас всенепременно в известность поставим, что да как.

— Толково!

Князь дёрнул за шнур колокольчика, велел позвать Анастасию Гавриловну. Та явилась, шурша юбками, стараясь выглядеть кроткой невинной овечкой. Я в жизни многое повидал, но столь явное лицемерие вызвало у меня зубовный скрежет. Перед нами разыгрывался хорошо отрепетированный спектакль, причём каждый из актёров прекрасно осознавал, что ломает комедию. Не было тут примерной и любящей супруги, не было верного мужа. Лишь два комедианта: развратных, подлых и вороватых. Но они старательно играли в семью, не сознавая, что зрители давным-давно их раскусили.

Из мыслей Ивана я знал, что он чувствует то же самое. Происходящее его коробило, как и меня.

На лице дамы появилось брезгливое выражение. Она одарила нас презрительной улыбкой.

— Милый, ты звал меня?

— Смотри, дорогая, — чересчур бравурно воскликнул Трубецкой. — И года не прошло — сыскалась потеря!

— Вот радость-то! — без особых эмоций произнесла женщина.

Ну да, не её цацки же, чему радоваться? Хотя эта невозмутимость тоже показалась мне напускной. Руки у дамочки явно дрожали, и этот тремор не ускользнул ни от кого, разве что только от мужа.

— А знаешь, кто ворюгой оказался? — почти выкрикнул Трубецкой.

— Кто? — с деланным равнодушием спросила княгиня.

— Да Карташов, поручик! Ты его вряд ли помнишь, он у нас и бывал-то всего ничего. Поди ж ты, я б на него и не подумал, прислугу перепорол.

— И правильно сделал, — похвалила Анастасия Гавриловна. — Ежли дворню в узде не держать, так она совсем распоясается. Наука лишней не будет. А вам, молодые люди, от меня искренняя благодарность за то, что татя сыскали.

Мы вежливо склонили головы.

— Всегда к вашим услугам, — деликатно произнёс Иван.

Трубецкой тем временем принял какое-то решение.

— Я завтра с государыней буду иметь разговор. Упомяну о молодцах. Достойны они похвалы, достойны. И не токмо похвалы. — Князь извлёк из ящика письменного стола маленький кожаный кошелёк и протянул нам. — Берите, заслужили!

— Не стоит, ваша милость, — мотнул головой Иван. — Мы присягу давали. Запрещено нам к взяткам касаться.

— Разве сие взятка? — удивился Трубецкой.

Я мысленно зашипел на предка.

«Ты чего ломаешься?»

«Не могу! Нельзя так! Я на государевой службе».

«Тогда я возьму. Мы люди не гордые. К тому же мне казённые харчи ещё не положены».