Страж Раны - Андрей Валентинов

— Он не скажет, — резко перебил Арцеулов с непонятно откуда взявшейся уверенностью.

— Да… Они это тоже поняли. Но сами монахи помочь не могут — они не смеют никому причинить зла, даже в мыслях. Я спрашивал их о каком-нибудь подземном ходе…

— И что?

— Увы… Убежище так и задумано, чтобы из монастыря сюда не добраться. Кроме того, они действительно считают, что Стива незачем выручать. Он, мол, выполнил, все что можно, и теперь его ожидает нирвана…

— Странная философия, — сдерживаясь, проговорил Арцеулов.

— Восток… Они верят в судьбу. Кроме того, для них смерть — лишь очередное перевоплощение. Итак, под землей туда не добраться, поверху — как думаете?

— Можно… — задумался капитан. — Я бы взялся. Но нам очень нужен хотя бы один человек внутри. Если бы он только вывел Степана наружу!

— О'кей! Понял. Кстати, узнал насчет вашего рога. Я все-таки археолог, а мы — все сплошь мистики….

Ростислав улыбнулся — мысль показалась неожиданной.

— Не удивляйтесь. Возиться с мумиями, кладами, заклинаниями! Да и сама наша работа, когда все зависит от Его Величества Случая… Я подумал, не сможет ли этот рожок сыграть ту же роль, что и духовые инструменты в известной кампании по взятию Иерихона. Помнится, у еврейских парней сработало…

Арцеулов взглянул на подарок Джор-баши, лежавший тут же, рядом, и вновь улыбнулся, на этот раз невесело.

— Я же говорю, Ростислав, мы, археологи — мистики. Увы, должен вас разочаровать…

— Не подействует? — вполне серьезно поинтересовался капитан.

— Нет. Точнее, не откроет нам путь в Шекар-Гомп, что, в общем, логично. Будь все так просто, Гэсэр не стал бы посылать в Шекар-Гомп разведку. Ему стоило приехать и протрубить пару раз…

Арцеулов хотел вернуть Тэда с небес на землю, но вспомнил то, что виделось ему за время пути. Крылатый змей, дышащий ледяным ветром — и всадник, застывший на белом коне с луком в руках…

— Зато внутри Шекар-Гомпа, если мы туда проникнем, ваш эвэр-буре будет как раз к месту. Там вы можете позвать на помощь…

— Эх, Тэд!

— Ладно… Тогда резюме — помогать нам не будут. Они — не будут.

— То есть? — не понял капитан. — Вы говорите — они — не будут. А кто тогда?

— Оу, Ростислав, — Валюженич усмехнулся, и оттого его лицо сразу же помолодело. — Сейчас вы обвините меня в очередном, как это говорят у вас в России? — уклоне в фольклористику. Между прочим, два часа уговаривал мистера Цронцангамбо. И, представьте себе, уговорил… Я бы советовал вам тоже поприсутствовать — хотя бы ради тибетской экзотики. Вы слыхали о здешних таинствах?

Капитан вспомнил рассказ покойного профессора.

— Надеюсь, вы не заставите меня наблюдать прогулку покойника?

— Оу, вы слыхали об этом обряде? И даже видели его?

— Нечто в этом роде, — распространяться Ростиславу не хотелось.

— Тогда вас нечем удивить. Правда, все будет куда менее жутко. Пойдемте…

Капитан бросил взгляд на монастырь. Все по-прежнему, только воздушный шар был уже возле самой земли. «Черные» возились с какими-то большими баллонами, вероятно готовясь дозаправить аэростат газом — гелием или водородом…

— Пойдемте, — поторопил Тэд. — Представление устраивают специально для нас. Между прочим, я пригрозил мистеру Цронцангамбо гневом Гэсэра. По-моему, это был решающий аргумент.

— Ох, Тэд! — капитан встал и стал подниматься по лестнице. Валюженич заспешил следом. Проходя мимо небольшой комнатки, ставшей на эти дни их пристанищем, Арцеулов на мгновение заглянул внутрь. Наташа спала, розовый свет горящего масла освещал ее строгое, напряженное даже во сне, лицо…

Они вошли в зал, где в нише загадочно улыбался золотой Будда. Все монахи были уже на месте, сидя полукругом и держа в руках нечто, показавшееся Арцеулову неведомым оружием. Но, присмотревшись, капитан увидел, что это, конечно, не оружие, которого не было в этом зале. Двое монахов держали в руках небольшие барабаны, один — странное колесо, похожее на трещотку, а сам Цронцангамбо, сидевший посередине, грел на небольшой жаровне нечто черное в большой глиняной чаше. Только шестой монах сидел совершенно неподвижно и лишь улыбался, опустив веки.

И тут Арцеулов вздрогнул — этот, шестой, был здесь лишним. Монахов в убежище пятеро — это он знал точно. Все на месте — Цронцангамбо, старик, понимавший по-русски, молодой монах-послушник, и двое остальных, похожих друг на друга, словно братья. Откуда взялся еще один?

Валюженич мягко надавил на плечо капитана, предлагая садиться, Арцеулов присел как раз напротив настоятеля и нового, неизвестно откуда взявшегося монаха. Вначале Ростислав взглянул на черную, остро пахнущую жидкость, кипевшую в чаше, затем перевел глаза на бесстрастное смуглое лицо Цронцангамбо и наконец посмотрел на неизвестного. Глаза сразу же отметили нечто непривычное — на голову монаха была наброшена тонкая, напоминающая кисею, ткань, скрывавшая черты лица. Несмотря на это, что-то знакомое почудилось в неподвижной позе монаха. Чуть опущенная голова, скрюченные руки, легкая улыбка…

Как только Арцеулов сел, старательно скрестив ноги — вышло это у него не особенно ловко — Цронцангамбо медленно обвел всех долгим спокойным взглядом и кивнул.

Тут же заговорили барабаны — негромко, ритмично и глухо. Монах, державший колесо, стал вращать его, что-то заунывно бормоча. Остальные начали вторить, покачивая головами в такт. Молчали лишь Цронцангамбо и неизвестный монах, сидевший по-прежнему ровно, ни разу не шелохнувшись. В голове у Арцеулова мелькнула догадка. Он повернулся к Тэду, но с удивлением заметил, что американец покачивается в такт барабанному рокоту, а побледневшие губы парня шевелятся, повторяя слова молитвы. На миг капитану стало жутко, но тут рука Валюженича легко сжала его локоть. Арцеулов немного успокоился и стал наблюдать дальше.

Барабанный бой усилился, монахи уже не говорили, а пели, и в их ровном слитом хоре Ростислав уловил слово «мане». Наконец, до него дошли слова молитвы, бесчисленное количество раз повторяемой монахами:

— Ом мане падме хум… Ом мане падме хум…

— Ом мане падме хум! — неожиданно для самого себя повторил Арцеулов, и в эту секунду Цронцангамбо быстрым движением сбросил покрывало с головы сидевшего рядом с ним монаха. На Ростислава взглянуло серо-желтое иссохшее лицо с полуприкрытыми глазами. Губы искривились в легкой улыбке, отчего сидевший стал внезапно похож на Будду, но не на молодого, отлитого в золоте, а постаревшего после многих лет молитв и аскезы. Сомнений не было — рядом с Цронцангамбо сидел тот, кого Арцеулов уже видел в нише темного прохода. Бывший настоятель монастыря, неведомой силой задержавший течение своей жизни, чтобы провести полвека в тайном убежище. Высохшая мумия, в которой, якобы, еще теплится жизнь…