Хлопок одной ладонью. Том 2. Битва при Рагнаради - Василий Звягинцев

В Кремль они пробились в общем благополучно, хотя в районе Политехнического музея их неприцельно обстреляли из легкого стрелкового оружия, примерно из десятка стволов. Задерживаться, чтобы достойно ответить, Ляхов не стал.

— И что же вся эта история должна обозначать? — не внушающим оптимизма голосом спросил Тарханов, пропуская в кабинет Вадима с Бубновым. — Теперь Игоря нет, теперь ты мне все расскажешь. Здравствуй, Максим, — на мгновение отвлекся он, пожимая руку доктору. — А ты как в это дело влез? И так черт знает что творится, еще и тебя выручать пришлось. Ребят хороших столько положили…

— Я что, просил? — огрызнулся Бубнов, который и так чувствовал себя далеко не лучшим образом, а тут еще и упреки.

— Ты, само собой, ни при чем, а только… Одним словом, давай по порядку. Сейчас распоряжусь, завтрак принесут или обед, пожрать чего-нибудь, одним словом.

— В целом обстановка как? — спросил Ляхов, сбрасывая на диван амуницию.

— Бестолковая, но не критическая, — нашел Тарханов обтекаемую формулу ответа. — Всего по городу выявлено и локализовано больше десятка очагов вооруженных выступлений. Некоторые — с совершенно неясными целями. Разве только внимание отвлечь от других. Взбунтовались даже две отдельно стоящие армейские роты. Тоже поначалу непонятно, зачем и для чего. Двинулись к центру, якобы брать под охрану жандармское управление. Хорошо, мы их вовремя блокировали на марше превосходящими силами. Увидев гвардейскую форму, большинство солдат немедленно сложили оружие. Сопротивление оказали только офицеры, которые при попытке задержания застрелились. Все!

— Ну, это чисто тот самый случай, — сказал Бубнов.

— Точно так. Но вот кто и когда их обработал — ответа по-прежнему нет.

— Надеюсь, скоро будет, — обнадежил Ляхов. — Я привез двоих, которых, похоже, можно допросить. Только сначала ты, Максим, изложи, как оно с тобой получилось?

До сего момента им еще и парой слов, кроме чисто военных, перекинуться не удалось.

— Да проще некуда. Я собрался выходить из дому, на площадке на меня вдруг навалились, ткнули стволом под ребра, натянули на голову мешок и потащили. И все. Я только успел подумать, что уж больно по-дурацки сцена повторяется. И сразу же догадался, что совсем другие дела пошли. Вспомнил и допрос некробионтов, и наши с тобой, Сергей, рассуждения по поводу возможности зомбирования каждого… Со мной тож… Очень походило, что захватили меня не совсем люди. Прошлый раз нормально разговаривали, матерились через слово, на действие отвечали строго дозированным, подобающим моменту противодействием. А здесь не так.

Максим рассказал, как его свели в машину, молча и безэмоционально затолкали на заднее сиденье, зажали с двух сторон крепкими, давно не мытыми телами.

— Припахивало от них очень даже неприятно. Как от дезертиров.

Он пытался по направлению движения машины, по числу поворотов и остановок перед светофорами определить место, куда его везут, но очень быстро потерял ориентировку. Что и немудрено.

Мешок с головы сняли, только проведя по многочисленным лестницам. По гулкости и разнообразию доносившихся со всех сторон звуков Бубнов определил, что находится в здании старинной постройки с большими внутренними объемами и что вокруг достаточно много людей, занятых не вписывающейся в обычные рамки деятельностью.

Комната, где он вновь увидел солнечный свет, была невелика и практически пуста. Даже пыточного инструмента в ней не имелось, хотя бы для острастки. Больше всего ему сейчас хотелось закурить, потому что свою первую папиросу он обычно оттягивал до прихода на службу, в заботе о здоровье и тренируя волю. А тут и время вышло, да и стресс незапланированный накатил.

Рассказывая о своем приключении друзьям, Максим старался придерживаться только сухих фактов, но эмоции все равно прорывались, если не в словах, то в интонациях. Ляхов чувствовал, что в тот момент друг вовсе не был настроен героически умереть, особенно не зная за что, но и терять лицо до последнего не собирался. Офицерская честь все-таки, и опыт, подсказывавший, что если инициатива не твоя, то лучше следовать за развитием событий, не пытаясь их без нужды опередить.

Женщина, похожая по описанию на ту, что Вадиму удалось взять в плен, и еще один мужчина, ни на один из мельком увиденных им трупов не похожий, не угрожая и вообще не выказывая сильных эмоций, сказали Максиму, что от него требуется лишь одно — поехать сейчас с группой сопровождения туда, где установлены его верископы, миновать посты охраны и указать, что именно следует вывезти. Самое главное, без чего система не будет работать. А уже потом собрать ее и обеспечить нормальное функционирование совсем в другом месте.

Как полагается, его заверили в полной личной безопасности, уважении к его таланту и посулили все, что он изволит пожелать, и даже втрое сверх того.

— Она мне сказала: деньги, место проживания, возможности творческой работы, хотя бы исследовательский институт собственного имени — это даже не предмет для обсуждения. Это все само собой разумеется. Вот если вы имеете какие-то особые пожелания, тогда мы их обсудим и непременно найдем способ удовлетворить…

— А ты? — вдруг заинтересовался Тарханов.

— А я ответил, что гарем из трехсот несовершеннолетних мальчиков мне точно не нужен, а более экзотические развлечения я пока не могу вообразить…

— В ответ тебе предложили заткнуться и подумать о собственной заднице? — предположил Ляхов.

— Примерно так, — кивнул Максим. — Ты ж там не был, как догадался?

— Я рожу этой бабы видел. Чтобы представить стиль ее мышления — достаточно. Она себя никак не назвала?

— Не успела. Я как раз собрался поподробнее обсудить с ней предложенную тему, а тут и вы подскочили…

— Умеем, когда хотим, — скупо улыбнулся Тарханов, который по-прежнему мало что понимал в разворачивающейся перед ним интермедии. Но и прерывать разговор конкретными вопросами не желал, иногда из чужой раскованной болтовни можно извлечь гораздо больше. Он просто предложил выпить и закусить. У Максима стресс, у Ляхова релаксация после боевого напряжения, а он сам просто вымотался, на полдня приняв на себя обязанности главноначальствующего по гарнизону. Не такое легкое дело в нынешних обстоятельствах.

Однако все живы, бардак идет по плану.

— Как только поднялся шум и первые выстрелы, мужик залепил мне рот пластырем, приткнул туда, откуда ты меня высвободил, и они убежали. Баба еще успела крикнуть, чтобы я не радовался. Живым все равно не уйду…

— И?

— И потом ты зашел. Тебе что, мои ощущения пересказать? Задыхался и в гальюн очень хотелось. Но русскому полковнику обмочиться, сидя на цепочке, — моветон. Подумали бы, что со страху… Терпел.

— Да, братец, — вздохнул Тарханов. — Давай, махни полную. А Вадим Петрович нам твою знакомую представит, вот и возьмешь реванш.

Проглотив сто грамм и торопливо прожевывая заливное из языка с морковкой и зеленью (все, что по случаю форсмажора нашлось в буфете управления), Бубнов кивнул головой. Давай, мол.