Цепной пес империи. Революция - Андрей Гудков

– Чем обрадуешь?

– В столице заговор.

– Знаю, Гайрис уже доложил мне, как и Клавдий Вэр.

– Канцелярия работает неэффективно, вражда между внешней и внутренней разведкой может плохо закончиться.

– Пока они не делят власть, все нормально, – возразил Аврелий. – А враждуя друг с другом, они следят друг за другом и докладывают мне о каждом странном поступке соперника. Так я могу не бояться, что моя разведка однажды меня и уберет.

– Зато в один прекрасный день Тайная канцелярия может забыть обо всем и бороться только с собой же.

– А для этого и нужен я. Следить, чтобы все работало как надо.

Следуя своей любимой привычке, император внезапно перевел разговор на другую тему:

– Я приказал Совету магов уничтожить четвертую эскадру кунакцев.

– Рискованно.

– Они заверили меня, что никто ничего не узнает.

– Понятно. Я уже получил приглашение от Совета принять участие в этом интересном деле.

– Ты его примешь?

– Конечно.

– Ты был прав. Союз промышленников не способен справиться с рабочими. Они пытаются разогнать бастующих, нанимать новых работников, но особых успехов это не приносит. Я уже прямо намекнул им о необходимости пойти на уступки, но они уперлись.

– Прикажите мне разобраться с этим делом.

– Ты займешься заговором.

– Выше величество, заговорщики – лишь авантюристы, решившие воспользоваться удачным положением. Мои люди и Тайная канцелярия вычислят их. Это вопрос времени. Рабочие – вот наша проблема. Они уже готовы взбунтоваться без всяких подсказок со стороны. А Кунакский патриархат будет давать и такие подсказки, и оружие!

– В любом случае, Маэл, сейчас нет времени для революций!

– Вот именно поэтому мы не можем сейчас медлить и откладывать этот вопрос. Если начнется война – полномасштабного бунта не избежать!

– Маэл, я отдал приказ.

– Хорошо… ваша светлость.

Аврелий тяжело вздохнул.

– Ты знаешь, что в определенных кругах идут разговоры на тему, что монархия не лучшая форма власти? Что республика, оказывается, лучше монархии.

– Вот как. Я об этом ничего не слышал.

– Скоро услышишь. Аналитики предупреждают, что такие настроения будут расти.

– Значит, возможен не просто бунт, а революция.

– В чем разница?

– Революция – это бунт, умноженный на военный переворот, со щедрой добавкой анархии. Смещается не только правитель страны, разрушается вся система власти, уничтожаются органы власти, как правило, вместе с их членами. В нашем мире революцией можно назвать только переворот в Кунакской империи, когда к власти пришло духовенство, да и то с большой натяжкой. А вот в некоторых мирах революции бывают часто. И что интересно, ни к чему хорошему не приводят.

– Понятно. Так или иначе, у нас сейчас нет времени на долгие разбирательства. Как только начнутся открытые боевые действия, я введу военное положение в стране.

Военное положение. Ну конечно, в это время все выступления, демонстрации и забастовки запрещены. Я чувствовал, что это может стать последней ошибкой, но что я мог сделать? Ничего. Как говорят моряки, если во время шторма тебе кажется, что капитан не прав, заткнись и делай, что он говорит. И молись про себя, чтобы он оказался прав.

В здание Совета магии меня без лишних слов пропустили с черного хода. Охранник сказал только, что меня ждут в зале ритуалов.

«Ты не думаешь, что это все-таки ловушка?» – мысленно спросила Арья.

«Нет».

В здании все буквально звенело от напряжения. Давно я не видел столько силы, собранной в одном месте.

На лестнице я догнал Данте, несущего в руках большую стопку бумаг.

– Ты пришел, – вместо приветствия сказал он.

– Конечно, ты тоже будешь участвовать?

– Маэл, если ты забыл, я напомню. Все члены Совета обязаны участвовать в ритуалах.

– А что по этому поводу думает сам Совет? Они простили твой бунт или просто закрыли на него глаза?

Данте с усмешкой глянул на меня.

– Знаешь, что вести ритуал будет наш отец?

Я с удивлением покачал головой. Это всегда было привилегией главы Совета, но Райхарда Лебовского еще летом исключили из Совета.

– А знаешь, кто предложил его кандидатуру? Райд Асмуд.

– Они же враждуют уже пятьдесят лет!

– Вот-вот, что по сравнению с этим наша вражда с Советом? Если такие враги забыли о своем очень длинном списке взаимных обид…

Зал для проведения ритуалов находился на самом верху башни. Это было круглое помещение без окон и мебели. Только идеально ровный пол и усиленные каменные стены с потолком.

Магов в помещении было немного. Главы кланов, их ближайшие помощники, старые, опытные и проверенные маги. Из молодого поколения было всего пятеро. Я, Данте, Лютеция, Шеала и Грегор. Небольшой группой стояли некроманты, все с седыми волосами.

Райхард Лебовский косо глянул на меня и вернулся к работе. Остальные маги не обратили на меня никакого внимания, чему я был только рад. А вот от некромантов к нам отправилась высокая и худощавая седая женщина.

– Арья Сирая, – холодно сказала она, не обратив на меня никакого внимания.

Арья хорошо владела лицом и не показала ни тени эмоций. Только я почувствовал ее злость и сильную неприязнь.

«Вобла сушеная…»

– Идите за мной.

Девушка не пошевелилась. Прежде чем незнакомая мне некромантка успела что-то сказать, я вмешался:

– Что вам нужно от моей ша’асал?

– Ничего, кроме разъяснения ее роли в предстоящем ритуале, – быстро и с явным пренебрежением к нам обоим сказала женщина.

– Арья, иди, – негромко произнес я.

Кажется, я понял, кто это был. Надо будет потом у Арьи уточнить.

Всей подготовкой ритуала занимались исключительно старшие маги. Молодежи никто ничего не доверял. Только Данте постоянно гоняли туда-сюда. То за свежими сводками посылали, то срочную телеграмму отправить, то за книгой в библиотеку сбегать. Причем бегать ему приходилось вверх-вниз по длинной лестнице.

А меня все игнорировали. Маги показывали, что мое участие в ритуале ничего не меняет. Хотя двое мной заинтересовались. Грегор смотрел на меня с противоположного края зала со смесью презрения, ненависти и чего-то еще.

А вот Шеала подошла ко мне и попыталась приветливо улыбнуться. Но улыбка получилась натянутой и вымученной. Девушка смотрела на меня с явным страхом в черных глазах.

– Наш прошлый разговор закончился неожиданным образом, – с легкой дрожью в голосе сказала она. – Я хочу извиниться за то, что использовала вас.