Пособие для настоящих волшебников - Елизавета Шумская

Две монеты брось в огонь

И перо три раза тронь…

«Браво». Жар-птица

Сегодняшняя ночь одолжила свои звезды земле, вернее, этому празднику, думал Златко, стоя у окна огромной залы и разглядывая веселящихся людей. Вместе со старшими братьями он приехал к сослуживцу Эрила, Морису Гарусту. А тот, похоже, любил отмечать дни рождения по всем правилам. Вернее, его жена любила, а следовательно, по правилам исключительно светским. Даже Тони при всей его невероятной популярности разрешили петь только при условии, что баллады не выйдут за рамки пристойности. По крайней мере в первой половине вечера. Несмотря на парадный, довольно неудобный камзол и необходимость не уронить честь семьи, Златко чувствовал себя как-то удивительно легко и счастливо, с некоторым удивлением вспоминая, как всегда любил балы. Вот такие – пышные, веселые и, разумеется, со множеством симпатичных девушек его возраста. В Университете их тоже, конечно, много, но там играют по другим правилам. Здесь же царила совсем иная атмосфера, а именно – флирт, игристое вино, легкий флер намеков, улыбок и интриг. Каждая из здешних прелестниц сверкала глазами, манила изысканной нежностью, пленяла очарованием и была недоступна. К таким девушкам не приблизишься на расстояние больше того, что полагается в парном танце. Даже целовать их в губы мог только будущий муж. Юноши из семьи Бэрринов, конечно, считались хорошей партией, но не маги. За волшебников дочерей знатные люди отдавали неохотно. Их предпочитали иметь в союзниках, но не в зятьях: большинство чародеев умели тормозить свое старение, а если муж внешне молод, а жена уже не может похвастаться подобным, то не исключено, что брак станет мучением для обоих. Впрочем, ради союза с потомком Короля Всех Людей некоторые семьи согласны были пойти на риск, но пока все трое молодых Бэрринов – в том числе и не маги – жениться не собирались. Хотя это мало волновало жаждущих выгодной партии матерей.

Однако в данный момент Златко меньше всего думал о чьей-то корысти или лицемерии. Наоборот, он давно уже не чувствовал себя таким счастливым. Друзья и сослуживцы Эрила оказались развеселыми ребятами, щедрыми за шутки и розыгрыши. Да и в выпивке себе не отказывали. Златко с удивлением обнаружил, что угнаться за ними ему не удается, так что со свойственной ему рассудительностью не стал и пытаться. Тем более начались танцы, и он намеревался перетанцевать со всеми хорошенькими девушками, которых ему сегодня представили.

Эрила утащили куда-то хохочущие Рель и Чуб. Из близких друзей брата тут отсутствовал только Серый, как понимал Златко, из-за скорого полнолуния. Зато эти двое веселились за троих. Рель в парадном мундире выглядел изысканно и романтично, да так, что взгляды барышень всех возрастов то и дело возвращались к его тонкому благородному профилю, несмотря на более чем скромный достаток обладателя оного. Чуб же в национальном костюме пермийских воинов имел огромный успех. Особенно у тех дам, которым целомудрие хранить уже не было необходимости.

– Эй, Златко, на таком празднике серьезные думы – грех, – раздался совсем рядом преувеличенно бодрый голос, и, обернувшись, юный маг обнаружил идущего к нему Родерика Гаруста, младшего брата хозяина дома. За их недолгое знакомство Златко ни разу не видел его без общества минимум двух дам. Вот и сейчас он под ручки поддерживал прелестнейших молодых особ.

– Ты прав, – рассмеялся Златко. – Это грех, и я готов его искупить, – добавив голосу глубины, склонился он в поклоне. – Надеюсь только, что наказанием не будет отлучение от знакомства со столь прекрасными существами, каких я вижу перед собой, – произнес он, выпрямляясь.

– Я не настолько жесток, – хохотнул Родерик и, повернувшись вправо, добавил: – Позволь представить тебе подругу моего детства, Марину Вэльскую.

– Наши земли расположены по соседству, – чуть смущенно улыбаясь, пояснила ясноглазая блондинка, подавая Златко руку для поцелуя.

– Родерику повезло, – совершенно искренне сказал юноша, слегка касаясь губами перчатки девушки.

– Тебе тоже сегодня везет невероятно, – продолжил тем временем Родди, как его называли друзья, – ведь ты не только познакомился с Мариной, но и удостаиваешься чести быть представленным моей прекрасной кузине Антари Девир. Марина, Антари, в свою очередь представляю вам Златко Бэррина, младшего брата уже известного вам…

Родерик продолжал говорить, Златко же перевел взгляд на вторую девушку и столкнулся с взглядом ее распахнутых фиалковых глаз. Природная бледность и черные поднятые в простую, но изящную прическу волосы подчеркивали этот невероятный цвет, и юный маг впервые понял, что имеют в виду, когда говорят: сердце екнуло в груди.

– Это не просто честь для меня, – смог-таки выдавить из себя Златко, больше для того, чтобы иметь повод коснуться руки девушки, чем из приличий, – но и невероятное удовольствие.

На Антари не оказалось перчаток, и на одно короткое мгновение Златко ощутил нежнейшую кожу ее пальчиков. И сразу, до дрожи, до боли где-то в груди захотелось большего. Обнять – хотя бы в танце. Ее улыбок – не вежливых, а искренних. Восхищения в этих невероятных глазах – им, а не кем-то другим. И еще… о, сколько всего еще в тот миг нарисовало воображение юноши.

– Родди, ты опасный человек. – Златко с трудом смог изобразить беззаботность, хотя только что именно она его и переполняла. – Твои враги должны тебя бояться. Надеюсь, тебе ничего от меня не надо? Ведь сейчас я просто сражен подобной красотой – да сразу в двойном размере. Сражен и совершенно не смогу сопротивляться.

«Интересно, Родерик не имеет на нее видов? – судорожно думал Златко. – Он сказал, что она его кузина… Кузина… Но фамилии у них разные. Так, Девиры им не родственники, это я точно знаю. Тогда как же? Ах да, в прошлом году какой-то родственник Родерика, не помню точно, кто именно, женился на девице из рода Девир. Но не на Антари же… Только не на ней… Да и молода она для замужества еще, по крайней мере год назад это было бы просто неприлично. Наверняка ведь первый год в свет выходит. Да, точно, на ее сестре, старшей из трех дочерей генерала Девира. Наверное, Антари – средняя». Маг вспомнил: про старшую говорили, что она невероятная красавица, гордая, начитанная, умная, даже несмотря на то что вышла в свет лишь года три назад, прославившаяся своими радикальными взглядами и острым языком. Со свойственной ей непредсказуемостью она вышла замуж не за столь же блестящего кавалера, а за полковника Анатоля Даклина, который ни знатностью, ни богатством, ни красотой или каким-то иным качеством не выделялся. Также говорили, что брак сделал великолепную Леонору счастливой и куда более покладистой, что немало всех разочаровало.