Собачья работа - Галина Львовна Романова

До места он меня довез за несколько минут.

Коршун сидел на земле возле потайной калитки.

— Спасибо вам! — ядовито сказал он, подняв голову.

— За что?

— За все хорошее! Ладно, дождь — не такой уж он и сильный прошел, но люди и собаки! Тут все истоптано! Я нашел только один ее след, да и в том не уверен! А вы явились меня поторопить?

— Да, сударь.

— Хорошо. — Истребитель нечисти встал, держа в руках нечто, завернутое в тряпицу. — Идеальный вариант — завернуть след во что-то из вещей пропавшей девочки. Есть что-нибудь?

— Собакам давали нюхать ее сорочку, — вспомнила я.

— Отлично! У нас все-таки есть шанс!

Мы вернулись на дорогу. Коршун и бровью не повел, узнав, что Тодор Хаш ускакал на поиски невесты, не дожидаясь его. Он даже пробормотал что-то вроде: «Баба с возу — кобыле легче», — бережно переложил кусок грязи из своей тряпки в сорочку Агнешки и распорядился:

— Поехали!

— Куда? — немедленно поинтересовался князь.

— В Уводье.

— Что? — На Витолда Пустополя было жалко смотреть. Кажется, он уже раскаивался, что не поехал с Тодором. — Но это же в противоположной стороне от…

— От чего? От города, куда очертя голову умчался ваш друг, или от того места, где может находиться ваша сестра? Я не в силах отыскать ее следы — там все затоптано, да и дождик многое подпортил. Но в Уводье живет одна знахарка. Мы встречались с нею, когда готовили облаву. Уверен, по вынутому следу она точно укажет, где искать девочку! Это недалеко. Если ехать вдоль берега реки и никуда не сворачивать, через пару часов будем на месте.

— Через пару часов уже наступит ночь. — Витолд с тоской посмотрел на запад, где с каждой минутой все слабее полыхал закат.

— Тогда ничем не могу помочь, — сухо сказал Коршун.

Я протянула руку и коснулась запястья князя:

— Решайтесь! Дорога каждая минута!

Мужчина вздрогнул, словно пробуждаясь от чар, и кивнул:

— Да.

Долго буду помнить это ночное путешествие.

Отряд двигался медленно главным образом из-за меня — старый конь по-прежнему неохотно поднимался на рысь. Впрочем, так оно было к лучшему — несмотря на то, что впереди скакали с факелами два гайдука, мчаться сломя голову по бездорожью в ночной темноте означало переломать лошадям ноги. Вместе с факелоносцами впереди маячил Тювик — по словам Коршуна, парню надо было тренироваться в ночном зрении. Сам истребитель нечисти держался рядом с князем, и тот посматривал на свернутую комком сорочку с таким видом, словно от ее сохранности зависела судьба мироздания. Остальные гайдуки и пара псарей с гончими на сворках чуть отстали.

Ночь вступала в свои права, окружая нас со всех сторон. Закат догорал где-то за полем, небосвод в той стороне был еще малиново-голубым, но постепенно выцветал и как бы остывал, а над нами уже раскинулось мрачное небо. Накануне его затянули дождевые облака, но поднявшийся вскоре ветер разогнал тучи, и в разрывах их мелькали редкие звездочки. Взгляд то и дело невольно устремлялся к небу — где там месяц. Но ночь выдалась безлунной, и все внимание уходило на дорогу. Вернее, на полное отсутствие таковой.

От Пустополя до Уводья прямого пути не имелось — по дороге надо было сначала добраться до Ключей, а уж потом от них к Белой Поляне. Примерно на полпути к оной будет развилка в перелеске — боковая тропа как раз и приведет к деревушке. По лесной дороге даже ночью ехать легко, но это удлинило бы наш путь почти в три раза. А путешествовать в полночь всегда опасно, особенно весной, когда только пробуждается всякая нечисть и голодная ночами бродит в поисках теплой крови. Нам бы все равно пришлось где-то останавливаться хотя бы на три часа — час до полуночи и два часа после нее — и пережидать самое опасное время. Итого потеряли бы на дорогу девять часов вместо двух с половиной. Поэтому «ястребы» выбрали для нас другой путь — по бездорожью, зато намного короче.

Сначала мы ехали попеременно то быстрым шагом, то медленной рысью вдоль высокого речного берега по той же самой дороге, по которой несколько дней назад пробирались в Ключи, объезжая все встречающиеся нам на пути кусты и холмики. Копыта коней негромко шлепали по влажной после дождя земле, шуршали и шелестели молодая трава и сухое будылье. Где-то тут должно было быть то самое дерево, чудом державшееся корнями за обрыв. Насколько помню, вскоре после встречи с ним дорога вильнула в сторону леса.

Вот оно! Стоит, никуда не делось. В темноте, выхваченный из мрака светом факелов, ствол казался почти белым. Миновав дерево, мы продолжили путь вдоль реки, а дорога вскоре повернула налево. Дальше пришлось ехать по траве среди мелких кустов.

Тут кипела ночная жизнь. Несколько раз в стороны, шурша прошлогодней листвой, кидались какие-то мелкие зверьки. Один раз прямо из-под копыт скакавших впереди гайдуков с воплем взлетела какая-то птица. К моему удивлению, Тювик молниеносно вскинул лук и пустил вдогонку стрелу. Вопль повторился.

— Попал, — обернулся он к старшему наставнику. — Подобрать?

— Какой смысл? К утру либо окуклится, либо развеется.

— А кто это?

— Навья,[7]— был ответ.

— Ого! — Князь вытянул шею, всматриваясь в темноту, где скрылось белое пятно. — Не знал. А еще кто-нибудь в наших краях есть? Ну… из нечисти?

— Нет, тут довольно чисто по сравнению с некоторыми другими областями, — помолчав ответил Коршун. — Лесной и водяной нежити и нечисти много, но опасных по пальцам можно пересчитать. Некоторым мы даже позволили ускользнуть от облавы — должен же сохраняться баланс сил!

Река сделала еще один поворот, берега стали ниже, а заросли ивняка — гуще, и Тювик ускакал вперед с одним из факелоносцев — разведывать дорогу. Мы придержали коней, двигались шагом. Похолодало. Ветер выдувал из-под одежды остатки тепла. От реки тянуло сыростью, и мое увечное колено опять начало ныть. Кроме того, напомнили о себе и некоторые застарелые шрамы. Скорее бы доехать! Время идет! Хорошо, если Агнешка укрылась где-то под крышей, а если нет? Если она на улице или, хуже того, осталась под открытым небом, затаилась на огородах и жмется к кривому забору, со страхом вслушиваясь в звуки ночи? «Ястребы» несколько дней носились по округе, уничтожая вредоносную нежить, но кто знает, может, и какое-нибудь чудище ускользнуло от них. Они же сами сказали, что отпустили некоторых для сохранения этого… как его… баланса сил! А ведь и одной нави достаточно, чтобы ребенок неизлечимо заболел! Я покосилась на князя. В темноте его лицо казалось совсем белым, но было заметно, что мужчину терзают такие же мысли. По моим подсчетам мы были в дороге уже почти три часа. Скоро приедем?