Собачья работа - Галина Львовна Романова

Лично меня такое положение дел не слишком устраивало. С утра и до вечера приходилось слоняться по коридору, выжидая, пока мой подопечный останется один. Ибо почти все считали нужным выставить настырного телохранителя за порог. А ведь среди посетителей мог быть тот, кто ударил князя по голове и столкнул с лестницы. Тот, по чьему приказу в Витолда стреляли из арбалета. Тот, кто желал его смерти…

Чтобы как-то компенсировать свое вынужденное сидение в коридоре, я, как сторожевая собака, начала внимательно осматривать каждого, кто входил к моему подопечному. Госпожа Мариша и мастер Лелуш относились к этому с пониманием, Агнешка была в восторге, хихикала и пыталась щекотать меня в ответ. Княгиня Эльбета лишь осуждающе покачала головой. Зато возмущению остальных не было предела.

— Я не позволю, чтобы меня так унижала какая-то обозная девка! — завопила пани Бедвира, стоило мне подступить к ней с попыткой обыска.

— Я выполняю свою работу, милостивая пани, — ответила ей.

— Работу? Шарить у меня под юбкой — это твоя работа?

— Мне просто нужно убедиться, что вы не принесли оружия.

— Оружия? За кого ты меня принимаешь? Ты разве не знаешь, кто я? — Молодая женщина вздернула подбородок.

— Нет. И знать не хочу.

Фыркнув, пани Бедвира оттолкнула меня и ворвалась в комнату князя, громко жалуясь на обнаглевшую челядь, которая осмеливалась распускать руки. Я только усмехнулась ей вслед. Пусть себе орет.

Пан Матиуш тоже возмутился при первой же попытке даже не досмотра, а просто предложения оного:

— Вы здесь никто и ничто! А я — брат князя Витолда!

Ого! Мне пришлось отступить, пропуская его. Хотя, насколько знала историю, именно от братьев исходили все неприятности. В древности был один король, который, взойдя на престол, перво-наперво приказал умертвить всех своих братьев, как родных, так и двоюродных.

…Только к вечеру поток посетителей иссяк и я наконец смогла переступить порог. Ноги гудели от усталости.

Князь большую часть времени полулежал на подушках, пристроив раненую руку на коленях и вынув ее из перевязи. Надо сказать, что выглядел мужчина отлично — во всяком случае, именно таких выписывают из госпиталя, чтобы не мешали болеть другим. Когда я вошла в очередной раз, он улыбнулся, взъерошив волосы правой рукой:

— Дайна?

— Я на боевом посту, ваша милость.

— Знаю. На вас жалуются, Дайна!

— Кто? — заинтересовалась я, уже догадываясь об ответе.

— Пани Бедвира и Матиуш, — не разочаровал меня князь. — Они в один голос утверждают, что вы позволили себе лишнее… А Матиуш, он…

Пришлось ущипнуть себя, чтобы сдержать смех. Ох уж мне эти благородные господа! Надо же так выразиться! Но лицо Витолда было строгим.

— Это не смешно, Дайна, — сказал он. — Пани Бедвира очень несчастна. Она иностранка, война лишила ее родины. А несколько месяцев назад трагически погиб ее муж. Ее стоит пожалеть…

Это он мне назло, да? Стоит пожалеть! Она молодая, здоровая, у нее целы руки и ноги, живет в замке на всем готовом… О чем жалеть? А этот Матиуш — он кто?

— Послушайте, Дайна, — подавшись вперед, заговорил князь, — я вас прекрасно понимаю и не осуждаю. Вы просто делаете свою работу, а пани Бедвира, она… может поднять скандал. Я этого очень не люблю.

— А я не люблю, когда мне мешают делать мою работу, — отрезала я. — Этот ваш Матиуш — он вам кто? Брат?

— Не совсем, — замялся Витолд. — Он только наполовину Пустополь. По матери. Отца у него нет. Других родных — тоже. Мой отец пожалел его и оставил в замке, хотя всякий другой избавился бы от младенца…

— Он — бастард? — догадалась я. «Никто и ничто!» Все понятно. Нагуляла пузо юная княжна, а от кого — не сказала. Такого действительно стоило пожалеть — ведь незаконнорожденного могли кому-нибудь подбросить или вовсе убить. Сколько таких новорожденных тайком закапывали в саду под кустами сирени? Но все же… жалеть? Раньше надо было думать.

— Да. Вы мне обещаете?

— Ваше сиятельство, — я скрестила руки на груди. — Вы наняли меня, чтобы я обеспечивала вашу безопасность. Вот и не мешайте. Я же не учу вас, как надо управлять княжеством!

Особенно когда у тебя есть конкурент в лице незаконнорожденного родственника.

Ответить князь не успел. В коридоре опять послышались быстро приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и порог переступил милсдарь Генрих Хаш. Лицо старого рыцаря исказилось, когда он увидел меня.

— Что вы здесь делаете?

— Дайна меня охраняет, — ответил Витолд.

— Уже нет, раз пришел я, — отрезал седой ветеран и кивнул на дверь. — Вы свободны.

Пришлось подчиниться. Перед уходом я заметила странный взгляд, брошенный на меня князем.