Белый Волк - Александр Прозоров

Легкий летний сарафанчик поверх голого тела мог считаться одеждой только номинально, и от открывшегося зрелища у Варнака случилось, как писали в старинных романах — «состояние сильного душевного томления». Вывей же и вовсе поспешил в дальнюю комнату, скрываясь от соблазнов и запаха.

— Если хочешь принять душ, — невольно сглотнул Еремей, — это вот здесь. Мыло и полотенце там. Вот только шампуней и гелей у меня нет.

— Конечно, — улыбнулась Ямира и мягким движением, хорошо показывающим всю гибкость ее тела, скользнула в приоткрытую Варнаком дверь.

Еремей включил ей свет, прошел в комнату, развернул брезент. Тот был влажный, но пах только земельным перегноем и травяным соком. Причем очень слабо. Молодой человек зашел в дальнюю комнату к выглядывающему в окно Вывею, перекинул ткань через перекладину турника, вернулся назад и спрятал в пустой стенной шкаф спиннинги, заглянул на кухню. Громко хмыкнул:

— Ну да, конечно же…

Из посуды здесь была только кастрюля, в которой варились или макароны, или пельмени, и пара простеньких подарочных чашек для кофе. Для мелких нужд вроде кипячения воды они с Игорем использовали полулитровую банку из-под зеленого горюшка. На холодильнике возвышалась в надорванной упаковке стопка одноразовых тарелок.

А что еще нормальному человеку для жизни надо?

За стеной полилась вода. Громко шелестя — то есть, из душа. Босые ноги скрипнули по эмали. Ямира вошла под струи воды и запела. Без слов — просто выводя мелодию чистым глубоким голосом. Мелодию простую и безмятежную — но удивительно чарующую, проникающую в душу, ласкающую сердце, пробуждающую внутри некую мечтательность, нежность, слабость, желание… Варнак даже замер, боясь упустить хоть один звук из этой необычной и страстной, завораживающей песни.

Открылась дверь, Ямира вышла к нему. Без одежды. Капли воды огромными бриллиантами сверкали на ее плечах, на груди, стекали по ее бокам и гладкому животу, оставляя полоски на немного смуглой атласной коже. Влажные, чуть приоткрытые губы, прямой взгляд бездонных зачаровывающих глаз, плавные движения бедер… и запах затхлой тины, безумно переламывающий наваждение вопреки всему огромному желанию его тела и души.

«Значит, тиной в машине пахло от нее, — понял Варнак. — Ей чего, лень было намылиться, или слишком сильно въелось?»

— Неужели тебе не жарко, мой милый? — еле заметно шевельнув губами, произнесла она, оказавшись уже совсем рядом, невероятно желанная, соблазнительная, притягательная, желанная. Еремей, не в силах выстоять перед разрывающей его страстью и соблазном, даже попытался поцеловать красотку…

Для любого нормального человека это был бы запах свежести, реки, прибоя, запах природы, чистой прудовой воды — но Варнак не смог себе это внушить. Его нюх был слишком остер, и он ощутил себя так, словно его ткнули лицом в груду гниющих водорослей. Так, словно по губам мазнули илом и попытались протолкнуть в рот шевелящуюся пиявку, — и он шарахнулся назад, отпихивая гостью уже без всякой нежности и приличия.

Еще миг — и его бы просто стошнило!

Ямира удивленно посмотрела на него, на себя, снова подступила ближе:

— Милый, все будет хорошо. Я помогу.

— Нет! — вскинул руку Еремей. — Не подходи!

— Что случилось? — все тем же обволакивающим голосом спросила она. — У тебя это в первый раз? Не беспокойся. Ты не пожалеешь.

Она была чарующа, прекрасна, соблазнительна — но запах, запах! Ради обладания ею Варнак готов был отрезать себе нос — но просто не мог этого сделать. Так же, как и переступить через жестокий удар по обонянию. Он скрипнул зубами, ударил себя обоими кулаками в лоб и через силу сказал:

— Я вызову тебе такси.

— Но почему? — недоуменно развела она руками.

— Я не могу… Я женат!

Ямира красноречиво обвела взглядом вокруг себя.

— Нет, нет, нет… Прости, — опустил он глаза в пол. — Я не могу.

— Ты болен? Я смогу исцелить тебя. Я сумею.

— Нет. — Он все-таки смог принять решение и последний ответ прозвучал куда уверенней. — Я вызову тебе такси.

— Не нужно. — Девушка ощутила его непреклонность и поняла, что приключения не будет. — Ночь длинна. Найду себе другого.

Она приоткрыла дверь в ванную, вытянула сарафан, скользнула в него, как ящерица заскакивает в привычную норку, прошла к двери, щелкнула замком — и исчезла из его жизни, даже не попрощавшись.

Странное поведение туристки вызвало у Варнака очень сильные подозрения. Подозрения странные, можно сказать — безумные. Невозможные. Но если сам он служит лешему, исцелившему его с помощью волка, — то почему нет? И если его догадка верна, то жить господину Белокотову остается… Или уже поздно?

Он пулей сорвался с места, чуть не скатился по лестнице вниз, уперся носом в металлическую дверь и чуть не взвыл от бессилия: если Костика там начнут душить, резать или топить, то пока он проникнет внутрь, того не то что убить, еще и расчленить успеют и по мелким кусочкам в канализацию спустить.

Впрочем, судя по звукам, доносящимся из-за двери, до смертоубийства дело покуда не дошло. Скорее, наоборот. Костя и Айнар ворковали, как голубки: то шептались, то смеялись или тихо вкрадчиво хихикали, то просто переговаривались — это когда Белокотов пообещал организовать чай. И бутерброды с колбасой. Потом голос гостьи переместился — похоже, за чай и закуску взялась она. А потом они снова заворковали.

Все это очень быстро пришло к тому логическому завершению, дослушивать которое стало и вовсе неприлично, и Еремей ушел к себе.

Утром Белокотов выскочил из дома не просто живой и здоровый, но весь светящийся, довольный, словно получил Нобелевскую премию.

— Ну, ты как? — задал Варнак риторический вопрос.

— Я безмерно крут! — сообщил тот и, сжав кулаки, побоксировал с невидимым противником. — Сегодня всех порву! Пусть только попробуют не признать меня и мою правоту по всем пунктам! Меня, царя мира!

Нет, это была не «психушка». Это было просто хорошее настроение. Вечером из управления он вышел насвистывая и пританцовывая, в отличном расположении духа:

— Всех забил, как мамонтов, — подмигнул он Варнаку, забираясь в джип. — Теперь за цветами — и домой. У меня остался недоигранный матч! На поле брани выходит победитель!

Живым и здоровым, в отличном настроении, бодрым и рвущимся в дело Белокотов появился и на второй день, и на третий, и на четвертый. И Варнак окончательно успокоился, выбросив подозрения из головы. Бред — он бред и есть. Тем более, что по пророчествам серьезных опасностей Косте после недавнего покушения уже не выходило.

Хотя, конечно, навестить гадалку и уточнить тоже не мешало.