Трофейная ведьма - Лана Ежова

В какофонии звуков виденное глазами ворона быстро блекло, затираясь без следа. Нет, я помнила, что неизвестная женщина что-то искала в моем сгоревшем доме, проникнув туда под покровом ночи. И я почти узнала ее. Догадка была рядом, осталось чуть-чуть, чтобы ухватить.

— Ника, ты в порядке?

Волков, присев рядом и обняв за плечи, требовательно заглянул мне в лицо. Отвел пряди, прилипшие к мокрому от слез лицу. Провел пальцами по щекам, нежно-нежно провел.

Пришлось кивнуть:

— Нормально, неудачно оборвала контакт с Морриганом.

Вздохнув с облегчением, Герман судорожно прижал меня к своей груди.

Ну, Матвей, ну, паникер… Как легко заразил всех своим беспокойством!

Я посмотрела на него из-за чужого плеча — лицо шатена выражало сожаление. И ведь не отругаешь его толком… Хотел как лучше, не его вина, что не знает нюансов работы ведьмы.

— Так, Матвей, я сейчас буду рассказывать Авроре об эквиумах, помощниках ведьм, вам также не мешает послушать.

— Да, я с удовольствием послушаю… И простите. Вероника, я не поверил, что с вами все в порядке.

Он тяжело вздохнул.

А я на миг позволила себе закрыть глаза и чуть-чуть поморщиться. Голова раскалывалась. И не столько из-за того, что общение с вороном грубо прервали. Я переоценила свои силы, полезла глубже в воспоминания. Птица узнала женщину, а я — нет. Это была Стелла? Роза? Жанна? Что показалось мне знакомым? Если Стелла, то почему она пришла ночью? Как хозяйка Темных Вод, она имела право бывать где угодно. Зачем Розе вынюхивать что-то в развалинах моего дома? Искала что-то для сестры? И явно это была не Жанна — незнакомка худощава и уж точно не беременна.

Так и не поняв, кто та женщина, я чуть не довела себя до магического истощения. Еще пару мгновений — и из носа потекла бы кровь, а мигрень не взяли бы даже самые сильные обезболивающие и зелья. Только озеро силы помогло бы. Но откуда ему взяться, если мы в поезде?

Нет, повода сердиться на Матвея нет. И я это произнесла вслух:

— Я на вас не обижаюсь, все хорошо.

— Раз у вас тут намечается лекция, я пойду.

Волков поцеловал меня в висок и покинул купе. И я почувствовала облегчение: некоторые понятия непосвященным придется объяснять едва ли не на пальцах, что дико со стороны слышать тем, кто все знает с детства. Глупой в глазах Германа я выглядеть не хотела.

— Итак, Аврора, ты увидела моего помощника. Я родилась в доме Вороновых, и потому мне служит Морриган. Даже если я стану ведьмой другого дома, получу новую фамилию и пройду специальный ритуал по смене эквиума, он останется моим другом.

— Ворон — фамильяр? — спросил Матвей, когда я сделала паузу.

О, у нас тут любитель фэнтези? Или просто хорошо помнит Шекспира? В «Макбете» точно есть фамильяры у ведьм.

— Не совсем.

— Тогда что такое ворон? Тотем? Ворон, Волк, Сокол, Ящер…

Матвей, познакомившись с друзьями Германа — Жданом Соколовым и Иракли Ящеровым, долго был под впечатлением.

— Так, остановитесь, Матвей. Серьезная ошибка: надо говорить Воронова, Волков, Соколов, Ящеров. Фамилии — названия зверей, птиц и насекомых носили несколько веков назад, когда общины были безгранично сильны. Сейчас же суффикс — ов подчеркивает, что ведьмы и ведьмаки слабее своих предков.

Шатен примирительно поднял руки.

— Ладно-ладно. Не кричите на меня, Вероника, я понял и проникся.

Я кричала? Хм, даже не заметила, что повысила голос. А вообще полезно, когда замечание окрашено эмоциями — оно точно запомнится.

— Понимаете, Матвей, для многих короткая фамилия, что красная тряпка для быка. Какая-нибудь несдержанная ведьма воспримет вашу ошибку как открытую насмешку и проклянет вас.

Мы встретились с Матвеем взглядами. И я бы не сказала, что увидела в его васильковых глазах страх или вину. Скорее чистое любопытство. И спокойствие.

Странно, но я не чувствовала в нем трепета перед грядущими событиями ни вчера, ни сегодня. Всегда только интерес. Разве среднестатистический человек не должен бояться поездки в город ведьм? Я специально не успокаивала и не обманывала его, что там все дружелюбные белые колдуньи верхом на розовых единорогах. А может, он толком не понял, что происходит? Слишком легковесно относился к моим предупреждениям. Будет жаль, если осознает ситуацию уже в Темных Водах и устроит истерику. Матвей — умный, интеллигентный мужчина. Не хотелось бы становиться свидетельницей его паники.

— Так звери и птицы — это тотемы?

— Тоже неверно. Хранитель ведьминского рода называется эквиумом и воплощает разные черты, напоминая немного тотем, фамильяра и нагваля.

— А что такое нагваль? — прошептала чуть испуганно девочка.

Бедная, кажется, она запуталась.

— Нагваль — это двойник человека в животном мире, — упростила я объяснение до крайности. — Если кратко, то эквиум — главный помощник ведьмы, ее глаза и уши, духовный проводник во снах и медитациях. Мы влияем на эквиумов, как и они на нас. Они приходят на первый зов как простые животные, но с каждым годом общения с ведьмами становятся сильнее и умнее.

Или не становятся, если хозяйка внезапно теряет свой дар. Но об этом я не стала рассказывать. Ни к чему. Не думаю, что Авроре грозит повторить судьбу матери или мою.

— В общем, ваши звери-помощники — сверхъестественная солянка, — позволил себе несмешную шутку Матвей.

Под моим серьезным взглядом он слабо улыбнулся и жестами показал, что закрывает рот на замок.

— А эквиума можно убить? — поинтересовалась девочка.

Вполне ожидаемый вопрос от любопытного ребенка.

— Можно. Повторяю, он приходит как обычное животное.

— И как же тогда быть?

— Позвать другого, Аврора. К примеру, пчелы и бабочки ведьм живут дольше обычных насекомых, и все же их хозяйки призывают новых чаще, чем другие ведьмы своих волков, кошек или медведей.

Дверь купе открылась, впуская Германа с подносом. Соблазнительно запахло шоколадом. Три горячих напитка, две упаковки с вишневым рулетом и посуда быстро оказались на столе.

— Для успешного усвоения учебного материала, — подмигнув, объяснил охотник.

И я почувствовала, как меня накрывает волна нежности и благодарности: он понял, что я чуть не дошла до истощения, и позаботился, чтобы хоть немного восстановила силы.

— Спасибо, Гер, — потянулась к нему за поцелуем.

Мимолетный, нежный и легкий. Знак благодарности и теплого отношения.

— Ладно, я пойду.

Довольный Герман подмигнул Авроре, которая смотрела на нас, открыв рот. Еще вчера я подметила, как она поглядывает на дядю — с восхищением и щенячьим восторгом. И сейчас то, что у нас с ним отношения, стало для нее откровением? Или же семилетняя девочка, росшая без мамы, видела, как целуются взрослые только по телевизору? Возьму на заметку не шокировать ее.