Семь верст до небес - Алексей Живой

Снежные горы велики. Они тянутся с далекого юга мира, пересекают насквозь его середину и исчезают во льдах севера. Никто не знает, где их начало и есть ли у них конец. Никто не смог пройти вдоль них или обойти, ибо они бесконечны, никто не смог их преодолеть, ибо они неприступны. Никто не знает, что за ними укрыто, и потому предполагает то, что желает видеть. Обитатели земель полунощных видят там отчизну ужасов и чародейства злого, жители земель знойных – пристанище бессмертных ифритов. И то, и другое – правда. И те и другие знают, что за снежными горами спрятаны несметные сокровища и клады, блеск которых помрачает умы, но никто и никогда еще не смог туда проникнуть и оттуда вернуться, сколь не пытался.

Снежные горы не пускают к себе тех, кто в них не нуждается. Когда кто-то из людей пытается к ним приблизится, – они начинают извергать в небо огонь и пепел, засыпая дорогу идущему раскаленными камнями, вздыбливая на его пути неприступные преграды, разламывая трещинами землю, так, что никто еще не смог приблизиться к ним ближе десяти дней пути. В окрестностях снежных гор растут сонные травы и целые рощи сонных деревьев, в которых многие сотни странников и охотников за невиданными сокровищами наши свой последний приют и вечный покой дурмана. Из-за преград таких близко от снежных гор не живет никто и нет там никаких зверей, кроме земляных червей и змей, сну неподвластных. Лишь изредка наведываются сюда голодные стервятники с южных окраин земель полунощных, поглодать кости алчных путников и, наевшись досыта человечьей падали, улетают к себе в гнезда до следующего раза. Но так было не всегда.

Последний раз приходил с южной стороны к Снежным горам караван купца Али ад-Дауда, жителя земель знойных и отдаленных. Много в нем было смелых и сильных воинов, много бесстрашных и ловких купцов, все были готовы найти путь через Снежные горы в заповедные земли. Всеми, в караване том, владела жажда сокровищ невиданных, но сто крат умноженных в мечтах воспаленных. Готовы были путники не есть и не спать по много дней в пути своем, лишь бы отыскать тайную тропку через высокие хребты. Но лишь только приблизились они к Снежным горам на двадцать дней пути, как вдруг задрожала земля под копытами лошадей и верблюдов, покрылась трещинами огромными и стали те трещины расти на глазах, превращаясь в пропасти глубины неизведанной. А из трещин тех огонь вырвался языками жаркими. Оказался караван словно посреди пожара подземного. Многие путники, среди которых был купец из Дамаска Ахмед Гули и воины его верные, попадали в трещины вместе с конями своими, оружием и товарами. Даже пепла от них не осталось. Также погиб и купец Бедр Аль-Бустани из города Басры, со своими людьми. Остальные путники чудом спаслись, успев проскакать меж трещин и языков огненных вперед, и скакали они от страха еще два дня без остановки. На второй день скачки снова разыгралась земля предгорная и трещинами разверзлась, поглотив людей купца Хикмета, а затем вдруг с небес высоких посыпались раскаленные камни на головы путникам, скачущим в страхе великом. Оставляя в небе следы черные от дыма и копоти, обрушились те камни на головы несчастные воинов купца Заура, а с ним и купца Хакима, умертвив их на веки вечные.

На третий день скачки без сна и отдыха прекратили падать с неба раскаленные камни и земля предгорная успокоилась. Остановились лагерем люди из каравана Али ад-Дауда около леса красоты невиданной, за которым уже виднелись невдалеке Снежные горы, и пересчитали тех, кто в живых остался. Не много их было. По счастливому случаю выжили только лишь несколько человек из людей купца Назира, да сам Али ад-Дауд со своими охранниками верными. Решил хитрый Али, что позади уже все невзгоды и, раз Аллах послал ему спасение, то за лесом непременно должна быть тропа в горы заповедные, где ждут его сокровища, которых даже султан не видывал. А зачем делить сокровища с ближним? Когда настала ночь темная, напали воины коварного Али ад-Дауда на горстку людей купца Назира и всех их лишили жизни. Обрадовался купец Али, уже руки потирал в ожидании золота, что ему одному достанется, но не успел он на рассвете дня следующего вступить в лес с людьми своими, как упал на землю и заснул Али ад-Дауд и воины его сном глубоким, от которого не было пробуждения. Так проспали они до тех пор, пока не истлели тела их и не почуяли дух тот стервятники, слетевшиеся на пир скоро.

А с окраин земель полунощных много лет тому назад шел в Снежные горы за поживой отряд пермяков. Вел их купец Севастьян Широкий с дружкой своим Аретемием Кургузым. Оба мужики здоровые и головастые, до земель новых неизведанных, кои присвоить можно, да до богатства сильно жадные. Людишки с ними подобрались похожие, все больше лихие, к странствиям и скитаниям по большой дороге привычные. Таким, что соседа жизни лишить, что в Северные горы сходить, все едино. В дали далекие идти хоть и страшнее во много раз, но зато страсть как интересно. А по лесам безвылазно сидеть, купцов поджидаючи, скучно. Охота, она как говаривают, пуще неволи. Вот и подрядилось народу лихого немало к Севастьяну с Артемием в подможники и охранники от напастей всяких. А те хоть и купцы вроде, да сами пограбить кого не дураки, а иначе на Руси жить трудновато получается.

Снарядили Севастьян с Артемием множество коней добрых, запасли еды, да оружия. Народу пермяцкому сказали, что идут де искать пути торговые в далекие горы Снежные. Посмотрел народ на них, как на покойников, и пожелал пути доброго. Наслышаны были пермяки о Снежных горах. Сказывали, что есть за ними богатства и клады драгоценные, только путей туда отродясь никто не знал и живым из походов таких не возвернулся, ибо нечисти водилось там не меньше, чем злата и каменьев драгоценных. Но Севастьяна с Артемием это не отвадило, ибо отчаянные мужики они были, да жадные, хоть и жить хотели не меньше других.

Шел отряд купеческий так через поля широкие и леса дремучие дни многие, через зиму прошел и через лето знойное, много рек глубоких позади оставил с берегами скалистыми и пришел, наконец, почти к горам, что в небо упирались своими вершинами заснеженными. По пути им немало хищников повстречалось, да только ничего такого, что раньше не видали они и сейчас не встретили, а волки клыкастые, да тигры полосаты – то нечисть знакомая, от нее и отбиться можно. Вышли пермяки из леса последнего, на берег реки темноводной, что отделяла их от хребтов горных и порешили, что видать это и есть горы Снежные, потому как выше они в своей жизни ничего не видывали.

Устали они сильно в походе этом и надумали в тот день отдых дать ногами своим стоптавшимся и коням исхудавшим, коих едва не съели по дороге. Повалились пермяки на землю и заснули от усталости сном крепким, так и проспали до самой ночи. А как наступила ночь темная, повылазили из реки той на берег здоровенные рыбины с чешуей блестящей о шести лапах когтистых и набросились на людей спящих. Вонзали они в шеи человечьи свои клыки острые и тащили на дно глубокое в воду темную. А самая малая из тех рыб была с коня пермяцкого величиной, потому и коней поели всех рыбины ужасные. Севастьян с Артемием проснулись от криков диких в ночи, запалили факелы, схватились за топоры, и отбиваться стали от нечисти доселе невиданной. Одну рыбу десять раз топором ударили, да только чешуя у нее словно из брони была, топоры все отскакивали. Спасло их только чудо нежданное. Увидав огонь, рыбины, жившие в глубине темной и по ночам на землю выходившие, в воду все бросились, ибо не переносили света яркого.