Паника-upgrade. Кровь Древних - Александр Мазин

Собравшиеся люди были очень сердиты. И очень сердиты они были на того, кто стоял на самой макушке коппие. Этого Тенгиз никак не мог разглядеть. Однако видел, что человек полностью обнажен. И если люди внизу были сплошь черные, то одиночка на вершине явно относился к другой расе. Светлая фигурка с гривой желтых, как солнце, волос.

Гнев собравшихся внизу нарастал. Тенгиз разглядел в толпе нескольких шаманов в деревянных масках. Эти бесновались больше всех. Прыгали, размахивали руками и палками…

Наконец напряжение достигло критической точки – и вся толпа пришла в движение. Черные воины шустро полезли вверх по камням…

Человек на вершине стоял, не шевелясь, до тех пор, пока самые проворные не забрались почти на самый верх. К этому времени склоны коппие были облеплены черными людьми, как термитник – термитами. И лишь в самый последний момент, когда передовым остался лишь один хороший рывок, чтобы добраться до него, желтоволосый быстро поднес руку к лицу…

И – словно невидимая волна покатилась от него во все стороны. Атакующие замерли на мгновение… А потом покатились со склонов. Бросая оружие, сшибая друг друга, ударяясь о камни… Многие так и остались лежать у подножия. Те же, кто еще мог передвигаться, стремглав мчались прочь. Шаманов, пытавшихся остановить бегство, просто растоптали. Минута – и у подножия коппие остались только мертвые и умирающие.

Человек на вершине опустил руку.

Тенгизу очень захотелось рассмотреть его получше. Он прищурился, пытаясь…

И ему удалось. Крохотная фигурка стремительно увеличилась. Только лица желтоволосого Саянов разглядеть так и не смог. Оно тонуло в золотистой дымке. Но каким-то непонятным образом (все-таки это был сон) Тенгиз понял, что этот удивительный человек тоже видит его. Да, он его видел. По-женски тонкая рука поднялась… Сердце Тенгиза замерло от ужаса…  

И он проснулся. А проснувшись, понял, что тот, на вершине, совсем не собирался его пугать. И жест, который успел увидеть Тенгиз, вовсе не был угрожающим. Он приглашал Саянова подойти поближе.

Некоторое время Тенгиз приходил в себя: сон был на удивление реалистичный.

Однако за окном все еще было темно, и Саянов постепенно успокоился и снова уснул. На этот раз – без столь эффектных сновидений.

* * *

Жилов появился на следующее утро. И не один, а в обществе высоченного негра в выгоревших шортах и безрукавке, которую стоило бы постирать.

Полицейский им с достоинством козырнул.

– Рад тебя видеть в хорошей форме, сынок! – с порога заявил Жилов.

– Не знал, что вы отдаете приказания местной полиции, господин Жилов! – язвительно произнес Тенгиз вместо приветствия.

– Данила. Зови меня – Данила, сынок. Конечно, он меня уважает, ведь это я нанял его охранять твою персону. В этом гадючнике никто не сделает это лучше полицейского. Разве что военный полицейский, но там у меня меньше связей. Познакомься, сынок, этого лба зовут Таррарафе, и он мой друг. По-русски он знает только матерщину, но если тебе предстоит встреча с вооруженными и неприятными людьми, то я знаю лишь одного человека, который был бы более кстати, чем Тарра.

– И кто же это? – спросил Тенгиз, пожимая руку негра: очень темную, очень большую, с длинными сильными пальцами. Лицо Таррарафе, совершенно черное, тем не менее имело скорее европейские, чем африканские черты.

– Этот человек – я, сынок. – Жилов ухмыльнулся, но тут же стал серьезным. – Мне удалось кое-что выяснить, – сказал он, усаживаясь на край кровати.

– Вы нашли Лору? – с надеждой спросил Тенгиз.

– Пока нет. Я даже решил рискнуть и подержать за вымя твоего знакомого из Земельного департамента, однако из этого ничего не вышло. Чиновник Буруме взял недельный отпуск и уехал в родную деревню. Отмечу, что произошло это на следующий день после вашего общения. Так что встречаться с тобой в тот день, когда на тебя напали, Буруме не планировал.

– А нельзя ли съездить к нему в деревню? – спросил огорченный Тенгиз. – Я думаю, он что-то знает.

– Я тоже так думаю, – согласился Жилов. – И съездить к нему в деревню можно. Но надо прихватить с собой роту солдат. А лучше – батальон.

– Так серьезно? – удивился Тенгиз. – Он не выглядел опасным.

– Чтоб тебе было понятнее: представь себе, что ты на Кавказе, ну, скажем, – в Чечне, захочешь пообщаться с нехорошим парнем, уехавшим к себе в горный аул. Даже если сам парень – безрукий инвалид, у его родственников с руками все в порядке. И с оружием – тоже. Не говоря уже о том, что они у себя дома и знают каждый кустик и каждую заложенную мину на три километра в округе. Что характерно: мины предназначены как раз для таких нежелательных гостей, как мы. Так что о своем предложении забудь. Пока твой толстячок не вернется на рабочее место, для нас он недоступен. Но не расстраивайся. Мы нашли лимузин.

– Разве в столице только один лимузин? – спросил Тенгиз с сомнением.

– Почему один? Их тридцать четыре. Но черных только тринадцать. Мы проверили все. Пять машин – из президентской конюшни. Ими в тот день не пользовались. Шесть машин принадлежат разным отелям и участвовать в похищении не могли. Осталось две. Одна – в ремонте, а ко второй мы подобраться не сумели, поскольку вокруг толпилось много очень серьезных парней. И хозяин ее, что характерно, президент местного филиала Сити-банка, большой друг американского посла и, по совместительству, двоюродный брат господина Еджава Вулбари. Дружок твоего папаши, господин президент, с удовольствием схарчил бы этого субьекта, но не хочет ссориться с ЦРУ.

– А что тогда можем мы? – разочарованно произнес Тенгиз.

– Кое-что можем, – самодовольно произнес Жилов. – Для начала мы с Таррой немножко поговорили с шофером лимузина. Парень оказался настоящим крепышом, но зато при нем не было дюжины охранников. Мы взяли его в туалете местного кабака и снесли в тихое место, где никто не мог воспрепятствовать нашей беседе. Не скажу, что паренек с самого начала был расположен к разговору, но наши аргументы произвели на него впечатление, и он кое-что рассказал…

* * *

– Что вы делаете? – пискнула Лора по-английски, оказавшись внутри лимузина. – Кто вы такие? Я вас не знаю! Имейте в виду… Ой!

Один из негров притиснул ее к дивану и накрыл ладонью рот, второй деловито принялся избавлять ее от одежды. Лора отчаянно извивалась, пыталась укусить руку негра… Кончилось тем, что один из негров ударил ее в живот, и на этом сопротивление Лоры кончилось. Пока она разевала рот, изо всех сил пытаясь вдохнуть, черные преспокойно ее раздели. То есть просто стащили с Лоры майку и шорты, сняли босоножки. Больше на ней ничего не было, а от шляпки ее избавили раньше.

– Если будешь орать, тебе будет очень больно, – сообщил ей по-английски негр в белом костюме. – Будешь вести себя хорошо – ничего плохого с тобой не случится. Ты поняла?