Сердце для стража - Артем Каменистый

Я спал до того момента, когда наверху загрохотали узнаваемые шаги.

Все как в самом начале: добродушный увалень Стред несет еду и питье. Один из самых дисциплинированных матросов, хотя обожает задавать неудобные вопросы руководству и вообще ни во что не ставит авторитеты. Но капитан ему не то что невинность рабынь — ключ от пояса верности жены готов доверить.

— Нью, сейчас начнется, — произнес я, поднимая голову с колен девушки.

Та вздрогнула от неожиданности:

— Ты не спишь?!

— Уже нет. Готовься.

— К чему?!

— К тому самому…

Я замолчал, выискивая в себе ту то ли кнопку, то ли пункт меню, по которому следует кликнуть курсором мышки для активации того режима, в котором чуть ли не круглые сутки пребывают почти всемогущие перерожденные.

Но никаких действий выполнять не пришлось. Уж не знаю, как из своей тьмы следит за миром живых незримый собеседник, но он точно выполнил то, что обещал. И в нужный момент.

Тело на миг обмякло, ногу прострелило болью, но затем ее успокоило волной нахлынувшего тепла. В ушах приятно зазвенело, плечи неестественно расправились, будто намереваясь выпустить крылья.

И я вдруг понял, что если со всей силы ударю по переборке, то доски в четыре пальца толщиной вряд ли выдержат. Что при этом произойдет с кулаком, не знаю, но почему-то последствий не опасаюсь.

А чего бояться, если на мне быстрее, чем на собаке, все заживает?

Я и раньше был опасен, а сейчас стал вдесятеро опасен. Ну же… давайте… начинайте…

Время будто в резину превратилось — тянулось медленно как никогда. Лязгнул запор, люк начал медленно, очень медленно подниматься. До него от пола метра два с половиной, преодолеть их можно при помощи скрипучей лестницы, но я ринулся наверх, не побеспокоив ее ступеней.

Одной рукой ухватился за край, подтянулся на ней рывком, придавая телу дополнительное ускорение, и вылетел перед опешившим Стредом будто чертик из коробочки. «Хиракен-зуки», «плоский кулак» — это когда удар наносится не костяшками сжатого кулака, а четырьмя фалангами пальцев. Очень удобно бить по горлу. Даже не слишком сильный человек может серьезно травмировать противника.

Я не травмировал — убил. Размозжил все, что находилось между кожей и шейным отделом позвоночника. В пальцах при этом что-то нехорошо треснуло, но ни боли, ни каких-либо других неприятных ощущений не последовало. А здоровяк издал короткий всхлип, брызнул кровью изо рта и завалился на бок.

Извини, Стред. Ты здесь один, кого мне убивать неприятно. Хоть и виновен не меньше других.

Минус один.

Странно, но у здоровяка не оказалось напарников. Похоже, о возможностях стража Мальрока здесь мало что знали и потому были уверены, что перелом превратит меня в смирную овечку.

Зря вы так подумали.

Нож с коротким широким лезвием — вот и вся моя добыча. Ну да, ведь в плавании никто не таскает на себе лишнего груза. Плохо — хотелось бы разжиться чем-нибудь посущественнее. Но уже лучше, потому как между кулаком и железом не раздумывая выберу последнее.

Нагнулся над люком:

— Нью, сиди здесь, пока не позову. Поняла?

— Ага, — испуганно пискнули снизу.

Наверное, мой цирковой номер ее впечатлил. Хорошо, что не видела его финала. Стрелять в привязанную свинью — это одно, а видеть, как человека забивают насмерть одним ударом, — это совсем другое.

Выход из застенков был экспромтом. Я заранее не строил тщательных планов, полагая, что будет лучшим отталкиваться от обстоятельств. А главное обстоятельство заключалась в неизвестности ожидаемых возможностей.

Что ж, теперь я с ними познакомился. Надо сказать, впечатляет. Но не настолько, чтобы с криком «банзай» вылетать на палубу, брызгая пеной изо рта. Сейчас не ночь, люк к клетушкам у всех на виду. Тревога поднимется, как только рожу высуну. За спиной окажется площадка для рулевых, впереди мачта, возле которой в походе всегда кто-то крутится. Если там несколько матросов, то быстро мне их не перебить. Потеряю время, из кубрика выскочат остальные, вооружатся в каюте капитана, являющейся, помимо прочего, арсеналом.