Скажи миру – «нет!» - Олег Верещагин

– Ну что там? – проворчал я, но негромко. И забеспокоился – мало ли что она там увидела?! Я наступил в траву и, передернувшись, зашагал к Танюшке.

– Тебя не дозовешься, – недовольно шепнула она, когда я оказался рядом. – Не стучи зубами, спугнешь.

– Кого?! – ошалел я. Танюшка вытянула руку:

– Смотри, собака.

Я посмотрел и удивился, как сразу не заметил собаку. Она и правда была – я видел мощный куцехвостый зад, мохнатые ляжки… Здоровенная псина чего-то возилась в кустах, урчала, потрескивала ветками… Люди близко! Та-ак, это хорошо или плохо?.. Может, это пчеловоды в гости явились?

Но я не успел додумать эту мысль. Мне внезапно стало жарко – так, словно я шагнул в парилку, которую не мог терпеть. Огромная собака… не просто огромная – непредставимо огромная, со странным окрасом…

В горле у меня засел плотный комок. В трех шагах от нас возился среди дикой малины здоровенный бурый медведь. Довольный жизнью и счастливый.

Толкнуть Танюшку к балку. Там ребята, там ружье… Главное, чтобы она не заупрямилась, бежала изо всех сил. Я тоже побегу, но не сразу. Может быть, успею добежать, а если нет… он отвлечется на меня, и у девчонки будет время убежать. Вот что главное. А там, может, еще и мне повезет.

– Тань. – Я положил ладонь ей на плечо и приблизил свои губы к ее уху. – Это не собака. Это медведь.

Сказать «беги» я уже не успел. Медведь начал поворачиваться…

…Я никогда не слышал, чтобы Танька визжала. Ни-ког-да. Ни на Земле, ни здесь. Если становилось очень страшно, она закусывала губу – и все.

Она и сейчас не завизжала. Звук, который она издала, рождался где-то в ультразвуковом регистре и уходил в инфразвуковой. Но на этом отрезке от звука затряслись ставни балка, а я присел, не понимая, что происходит и на том я свете – или еще на этом?

Медведь тоже реагировал странно. Подскочив на всех четырех лапах, он громко и испуганно рявкнул, собрался в комок и, словно брошенный с горы валун, с треском, хрустом и грохотом покатился через кусты, не разбирая дороги и легко переламывая деревца толщиной в две руки.

Танюшка смолкла. Я ошалело моргал, и в голове почему-то была одна-единственная мысль: никто из наших наружу не выйдет. Нужна нечеловеческая смелость, чтобы рискнуть выйти, услышав снаружи такое. Все еще пытаясь восстановить мыслительный процесс, я шагнул в проложенный медведем туннель и скривился – там непередаваемо воняло, примятую траву заливал жидкий понос.

– Не ходи-и!!! – завопила Танюшка, вцепляясь мне в плечи.

– Да он уже к Балтике подбегает, – с трудом выговорил я и, оглянувшись, увидел, как по крыльцу ссыпаются все наши.

Санек орал:

– Что случилось?!

– Ничего. – Я вдруг ощутил какое-то подергиванье внутри. – Тут был медведь, но Танюшка его убила, я думаю.

После этого я плюхнулся в мокрую траву и совершенно искренне заржал.

* * *

Танюшка буквально навязалась со мной – я, собственно, и не возражал, почему бы и не прогуляться по московским окрестностям? Арниса и Кольку Самодурова я тоже взял с собой.

Вадим со своими ушел на час раньше. Выступили и мы – вдоль ручья, взяв направление на все тот же поднимавшийся дымок. Колька с ружьем шагал по одному берегу, мы втроем – по другому.

Как-то неожиданно мы вышли в обжитые места. Ручей вдруг свалился небольшим красивым водопадиком на дно широкого оврага, заросшего ивняком, – там текла речушка, уютно журчавшая на перекатах. Чуть в стороне через овраг был перекинут мостик, а за ним начиналась утоптанная тропинка. У самого ее начала на разлапистом дубе были вырезаны две сплетшиеся спиралью змеи, повернувшие друг к другу головки.

Священные ужи – версия Игоря Мордвинцева насчет прибалтов подтверждалась. Я мысленно перевел дух – на карте Йенса не были обозначены здешние стоянки, мне вовсе не улыбалось встретиться с какими-нибудь ненормальными. А прибалты – это свои, из Союза. Хорошо бы еще и вторая компания оказалась неплохой. Тогда точно можно тут поселиться, дружить домами… и как знать – может, Йенс-то и оказался бы не прав, а вот идея Сергея о создании государства обрела бы смысл.

Меня так подбодрила эта мысль, что я махнул рукой и весело, громко сказал:

– Пошли быстрей!

* * *

Вадим взял с собой двух Игорей – Северцева и Сморча, наотрез отказав всем девчонкам. Он собирался идти быстро: два десятка километров по лесу – это за пять-семь часов, в зависимости от местности. Да на месте, да обратно… «Хотя, – с черным юмором подумал Вадим, – обратная дорога может и не состояться».

Восход солнца застал их в пути, когда они шли просторной дубравой, красивый восход, словно солнце проникало в десятки резных витражей, дробя свой свет на колючие черно-золотые колеблющиеся отражения. Идти было не так уж трудно – легче, чем Вадим думал и рассчитывал, – а солнечный восход резко повысил настроение.

Поэтому Вадим не сразу разобрался в ситуации, когда вылетевшая откуда-то спереди стрела вонзилась в землю у его ног – и закачалась солнечно-желтым, как небесный блик, оперением. Он две или три секунды просто смотрел на это оперение, осмысливая, что это не был промах – невидимый стрелок мог бы всадить стрелу ему в грудь, – а именно предупреждение. Оба Игоря, со свистом обнажив оружие, встали боками к Вадиму и друг другу, в плотный треугольник. Ощутив их плечи, Вадим обратился к лесу перед собой (чувствуя себя очень глупо):

– Кто там стреляет?

Ответ был еще более странным. Из-за дубов впереди мягко и бесшумно выступил человек, одетый в грязновато-зеленую кожу – куртка, шнурованная на груди, узкие штаны, сапоги с отворотами, маска с отверстиями для глаз. На поясе висели длинный кривой нож и длинная шпага. Над плечом поднимались оперения стрел, в руках незнакомец держал средней длины полунатянутый лук со стрелой, смотревшей в землю, впрочем, в том положении, из которого оружие можно легко вскинуть и тем же движением выпустить стрелу.

– Дальше ни шагу, – грубоватым мальчишеским баском сказал зеленый незнакомец. – По крайней мере – пока не выясним, как и что.

– Эй, ты русский?! – обрадовался Вадим. Он ощутил боком, что Север плавно спустил в ладонь метательный нож. Если что – не факт, удастся ли лучнику выстрелить: эта мысль тоже успокаивала. Но Вадиму не хотелось бы, чтоб до этого дошло – тем более что парень тоже мог быть не один.

– Русский, русский, – кивнула маска. – А вы, я вижу, тут недавно? Это ваш дым был около заброшенной башни?..

* * *

Тропка оказалась довольно хорошо утоптана и вообще производила впечатление часто используемой, не звериной, а вполне человеческой. Мы двигались по ней, если честно, совершенно дебильно: мы с Танюшкой с левого края, Колька – посредине и чуть впереди, Арнис – сзади; каждый сам по себе, в сущности, уже приучив себя к мысли, что нас ждет приятная встреча с соотечественниками. Даже Арнис оживился – для него впереди находились соотечественники вдвойне…