Резервист - Владимир Стрельников

Минут пять мы ехали по узкой дороге, пытаясь оторваться от приближающегося пламени, уже хорошо заметного на горизонте. Но полоска огня неумолимо приближалась, уже вся колонна была окутана едким дымом.

– Олег, звони своему начальству, нужно пал пускать, а то сгорим! – прокричал я вцепившемуся двумя руками в панель мальчишке.

Тот кивнул, включил рацию за левым плечом и скороговоркой забубнил в гарнитуру.

– Володя, Семеныч спрашивает как? – повернувшись ко мне, передал он. Закашлялся от густого дыма, попавшего в кабину.

– Облить бензином за дорогой и поджечь, а потом отвести машины за дорогу, на выгоревший участок. И скорее, огонь догоняет!

Сзади творилось что-то жуткое, настоящее огненное светопреставление. Высоченные столбы пламени с гулом пожирали кустарники и бурьян, сжигали деревья.

Грузовик обогнали небольшие антилопы, в панике, не разбирая дороги, несущиеся от смерти высоченными прыжками.

– Колонна, стой. Мужики с канистрами топлива – на выход. Поливать растительность с левой стороны дороги.

Идущие впереди грузовики остановились, из передового джипа выскочил Семен Семенович и стал руководить поливающими кустарник бензином и соляркой мужиками:

– Хорош, поджигайте. Скорее!

Я отбросил полиэтиленовую канистру в сторону, перекинул из-за спины автомат и короткой очередью в упор поджег кустарник. Справа и слева тоже коротко ударили автоматы. Пламя весело рвануло по облитым бензином сухим веткам и листьям, подхваченное ветром, взлетело вверх и с гудением и щелканьем начало отодвигаться от дороги.

Я отбежал к своей машине, прыгнул в кабину, схватился за руль. Поглядел в зеркало заднего вида. Пламя степного пожара уже практически догнало колонну.

– Вперед, на сгоревшие земли. Аккуратно, не подожгите машины! – Передние грузовики свернули с дороги и поехали по еще не остывшей до конца земле. – Василь, пробей дорогу!

– Есть, та-щ майор, – весело ответили в колонке рации.

Из конца колонны по обочине рванул вперед броневик, обогнал всех и начал проламывать проезд в гаснущих кустах. За ним ехали тяжелые грузовики, потом мы. А сзади догоняла стена огня.

В одном из грузовиков ревели и бились о доски бортов верблюды, в другом орали и бросались на прутья клеток очумевшие от страха тигры. В доступном эфире стояли крик и матюки, кто-то читал молитву. Дым ел все вокруг, ехали словно в густом, едком и горячем тумане. С боков изредка коротко вспыхивали недогоревшие деревца.

Но наконец мы все сумели отъехать от дороги, а пламя с этой стороны от нашего пала ушло далеко вперед. Пожар обогнул выгоревшие земли и двинулся дальше. Колонна остановилась на черной от пепла, горячей земле. У большинства грузовиков тлели тенты, которые сейчас тушили циркачи. Да и «газелям» досталось, даже на Олесином прицепе что-то тлело.

Я выскочил на землю, в очередной раз порадовался, что нацепил сапоги. Из-под ног взлетело облачко горячего пепла. Кое-где тлели толстые веточки, лежали обгоревшие тушки птиц и небольших животных. Дышать было очень тяжело, от дыма душил кашель. Но мы были живы. Так что я вытащил из кабины огнетушитель и направился тушить прицеп своей девушки.

Из сгоревших земель выбрались через три часа, проехав через мост на небольшой речке. Пожар подошел к ней вплотную и угас, не перешел на другую сторону. Нам повезло, что перед деревянным мостом было большое пятно вытоптанной земли, по которой не могло распространиться пламя.

Машины стали практически однотонными, грязно-копчеными. Все мы насквозь провоняли дымом, лица выглядели как у танкистов после тяжелого боя, все были в копоти и пепле. Пепел оказался везде, в кузовах машин, в салонах, я даже в карманах джинсов нашел. Он скрипел на зубах и попадал в глаза и нос, заставлял плакать и чихать. На лицах у большинства переселенцев виднелись проложенные слезами дорожки.

Но настроение у всех было радостное, ибо мы только что выжили там, где практически все погибло. Даже животные в клетках успокоились, только обессиленно лежали на полу, вывалив языки, а тигра от верблюда можно было отличить только по отсутствию горба.

Какое-то время мы ехали вдоль речушки, как оказалось, Семен Семенович выбирал место, чтобы можно было вымыть машины и умыться самим. И вскоре такое место нашлось.

Длинная песчаная отмель искрилась под солнцем, зазывая свежестью и чистотой воды. Но ее перебаламутил БРДМ-2, заехавший в воду на пару десятков метров, на башню броневика вылез чумазый паренек в танкошлеме, уселся и стал наблюдать за водой. Два грузовика с крупнокалиберными пулеметами встали перед отмелью и направили стволы в реку.

– Чего это они? – спросил я у Олега, останавливая «Егеря» на указанном месте за RAV4.

– Чтобы крокодилы не подошли. Вообще-то крупных уже почти не осталось, но порой встречаются весьма внушительные экземпляры. Хотя за ними специально охотятся и в Московском протекторате, и в Протекторате РА. Вообще выбивают всех крупных и опасных животных, чтобы жизнь поспокойнее была, и так хлопот хватает. Тут кроме больших гиен и свинок еще степной лев водится, так он на порядок умнее, чем эти твари. Хорошо хоть на людей не охотится, но коров из стад периодически таскает, приходится пастухам с пулеметами на джипах коров пасти. Ладно, дядь Володь, я пока отцу помогу нашу «сканию» вымыть. – И паренек убежал в конец колонны.

А я вытащил ведра из кузова и стал таскать воду сначала к Олесиной «тойоте», а потом к «Егерю». Вначале я молча тер машины тряпкой, смывал копоть, но, получив пригоршню воды в лицо, вскинулся, посмотрел на смеющуюся девушку, подумал и облил ее сам. Вскоре вся поляна превратилась в арену для водяной баталии. Все, и взрослые, и дети, обливали друг друга водой и смеялись.

Когда закончили мыть машины, переоделись в сухое, женщины высушили волосы. К нам подъехали два автомобиля, массивные такие и брутальные. С пулеметами на крышах и надписями «ОМОН» на бортах.

Из переднего в люк высунулась довольная красная морда в милицейской фуражке и с удовольствием спросила:

– Нарушаем, граждане? Как, протокол составим или по-хорошему договоримся? – и заржала аки лошадь.

Потом дверь распахнулась, и из машины вылез обладатель морды, широкоплечий капитан в ментовском камуфляже. Подошел к дяде Мише, обнял его так, что у того ребра хрустнули.

– Батька, живой! Мы с матерью испереживались, как про пожар услышали. Сели на машины и рванули сюда. Мол, проверю фермы по периметру. Как чуял, что тебя на этой речке найду. Ура, живой! – Капитан поднял и покружил отца в воздухе.

– Поставь, где взял, весь авторитет разрушишь. – Дядя Миша с удовольствием посмотрел на капитана. Увидев, что большинство переселенцев глазеет на эту необычную встречу, представил его: – Этот молодец мой сын, капитан ОМОНа Внутренних войск Московского протектората Сысоев Николай Михайлович. Прошу любить и жаловать, ясно, барышни?

Этот вопрос был адресован свободным девушкам из нашего каравана, которые стояли возле машин.