Волшебство on-line - Елизавета Шумская

Летние ночи полны какого-то особого томления. Они вынуждают людей действовать, совершать поступки, толкают на безумства. И те иногда оказываются единственными правильными вещами в их жизни, но столь же часто становятся роковой ошибкой, после которой уже ничего не исправить. А лето и ночь смеются над поддавшимися их чарам. Их союз часто губителен для людей. Но они же дарят многим силы, которых те не заслуживают.

Тем вечером все сплелось воедино. Желание что-то делать, неосознанное, но мучительное стремление к чему-то, молодая кровь и вечное раздражение. Бывает, что живешь и понимаешь, что все неправильно. Что мир устроен так, чтобы тебе, именно тебе было плохо. Что его захватили жирные толстосумы, которые в руках ничего тяжелее калькулятора не держали. А еще бесят заумные очкарики, которые только и делают, что получают призы от жизни. И если в школе из них легко можно дурь выбить, то вот позже это уже сложнее. В колледжах такие уроды не учатся. А на улице еще попробуй поймай. Но ловить надо – иначе переедут в дорогие квартирки за семью заборами, машин понакупают. Машину тоже можно побить, но ведь страха в глазах у этой гнили не увидишь. А ничего слаще их страха нет. Страха и понимания, что теперь им ни их знания, ни деньги, ни остроумие, ни высокие баллы, ни институты не помогут. Потому что на самом деле есть только сила и те, кто ею владеют. Так всегда было. И будет. Общество, где силу не ценят, обречено на гибель. И оно будет гибнуть так или иначе. И нужно помочь ему. Чем больше тех, кого поутру найдут с дырками от пера, а еще лучше забитых так, что ни один коновал не соберет, тем понятливей будут все остальные.

Самое смешное – это когда они начинают трястись, тянуть свои денежки, вопить: «Только не бейте!» Как это заводит! Девок можно еще под это дело отжарить. Пусть порадуются напоследок, подстилки. Когда же мужики начинают вести себя так, о, вот это даже послаще будет. В конце концов женщины природой созданы подчиняться, а вся эта цивилизация, образование, гуманизЬм с прочими «изьмами» отучили их от этого. Ну ничего, это пока они настоящих мужиков не встретили. Впрочем, их не так уж много осталось. Стукнешь или даже пугнешь пару раз – и все, сдулся как презик. Уроды, одно слово. Бесит, бесит, бесит! Хоть бы сегодня ночью кто-нибудь не такой хлипкий попался!

Но, похоже, компании молодых бритоголовых парней не особо повезло. С оживленного шоссе в узкий проулок между глухой стеной и гаражами шагнул совсем тощий субъект. У такого из мышц только та, которая на унитазе сидит, наверное. Когда кто-то озвучил эту мысль, все остальные только заржали.

Их сегодняшняя жертва насторожилась и замерла на месте. Темнота уже скрыла группу, но все равно силуэты парней можно было разглядеть в отсветах. Парни пристроились на груде шин и какой-то рухляди, делая вид, что просто пьют пиво и треплются. Тощий невысокий юноша с футляром в руке поколебался, но все же двинулся вперед. Главарь шайки ухмыльнулся. Отсюда он мог рассмотреть хлюпика, что и сделал, и тут же презрительно сплюнул. Морда как у девки. Волосы тоже – темные, прямые и почти до плеч. Одет чистенько, в костюмчик, будто на работу устраиваться ходил. Это больше всего бесило главаря. Он уже какой месяц не мог найти себе место. Всякие мымры, только взглянув на него, заворачивали. Правда, кое-кто совсем из других сфер пообещал шепнуть кому надо, чтобы его взяли в банду, но предупредил, что перед этим он должен, так сказать, прославиться. Всякая шушера никому не нужна. Ну ничего, он им всем покажет.

– Эй, музыкантишка, ты пацан или баба? – когда юноша оказался совсем рядом, крикнул Слон, самый массивный из всех. – А то не пойму, вроде и пацан, а явно мужиков любишь!

Группа мгновенно обступила молодого человека.

– Так, смертничек, бабло гони, мобилу и то, что в футляре, – распорядился главарь, встав перед новой игрушкой, широко расставив ноги и оглядывая возникшее перед ним недоразумение.

Юноша побледнел, хотя, казалось, куда еще, но через секунду ответил:

– Деньги и телефон я вам отдам, но не скрипку. – Для наглядности он даже прижал к себе футляр. – Она и незачем вам. Она не дорогая. Ворованную скрипку все равно не купят. А мне она нужна.

– Не, парень, ты че, не понял? – Слон даже опешил от такого отпора. – Тебе морды своей не жалко, что ли? Так мы сейчас популярно объясним!

– Подожди, Слоняра, – остановил его главарь. – Видишь, мальчик нам попался интеллигентный. Такому ласка и увещевание нужны. Он сейчас подумает и все отдаст. Ты же будешь паинькой, красатулечка? Мама в детстве разве не учила, что надо делиться?

«Ну же, позли меня, – думал он. – Позли. Чем больше будешь нос задирать, тем приятнее будет смотреть, как ты станешь асфальт вылизывать. Хотя морда и так кулака просит. Разве такая должна быть морда у настоящего мужика? Тьфу, смотреть противно. А руки! Руки-то! Пальцы тонкие, ладони узкие! Каждый из них сломаю. Вот каждый! Самолично. А потом ноги, чтобы орал, как сирена! А потом сожму эту шейку и придушу. И пусть пацаны его мочат, до последнего. От таких нужно город освобождать. Зря же живут! Только воздух травят».

Юноша вдруг как-то странно, даже заинтересованно посмотрел на главаря. И неожиданно кивнул.

– Хорошо, – произнес он. – Я вам все отдам.

«Что?! Урод, ты какого черта соглашаешься?! Думаешь, это тебя спасет? Ах, ты думаешь, спасет. Ну ничего. Щас покажу, как ты заблуждаешься!»

– Только позвольте мне в последний раз сыграть.

Вопрос огорошил главаря. Он, правда, не думал соглашаться. Однако почему-то кивнул.

– Не, Гвоздь, ты чего? – Слон повернулся к нему и выкатил глаза от возмущения.

– Пусть развлечет нас напоследок. Будем о-куль-ту-ри-вать-ся!

Компания глумливо заржала. Юноша же не смутился. Он бережно достал скрипку, прислонив футляр к стене, и встал в правильную, известную всему миру позицию. Причем сделал это с изяществом, какое возможно только после долгих лет практики. Да и сама скрипка выглядела какой угодно, но не дешевой.