Наследница Каменной пустоши - Делия Росси

Он подхватил с комода ключи и рванул к выходу. Секунда – и дверь с грохотом захлопнулась.

– Нам тоже пора, – заявил Этьен.

Он серьезно посмотрел на меня, а потом подошел ближе.

– Можно? – спросил рыжий и коснулся пальцами моего виска. Глаза его ярко блеснули. – Все, боли больше не будет, – сказал он. – Не расстраивайся, Лэри. Все к лучшему.

– Откуда такая уверенность? Может, ты знаешь, кто это сделал?

– Может быть, – кивнул рыжий, и в зрачках его мелькнули веселые черти.

– И кто?

– Могу сказать только одно – в вашем мире его нет. Хочешь добраться до мужа и устроить ему трепку – постарайся открыть портал, Лэри, – хмыкнул он.

– Можешь даже не сомневаться, – отрезала я. – Открою. А потом найду этого умника, и он пожалеет, что на свет родился!

– Охотно верю, – усмехнулся Этьен и обернулся к притихшему Ричарду. – Иди в машину, я скоро приду.

Кот недовольно буркнул что-то невразумительное, но послушался, а рыжий двинулся на кухню.

– Я возьму нам немного еды, ты не против, Лэри? – донесся до меня его голос.

– Сейчас соберу, – вздохнула я и отправилась упаковывать стратегический запас для идущих на дело «голодных драконов».

***

Время до приезда Лекса и Галки прошло в раздумьях. Я расхаживала по кухне, то представляя общение с сестрицей, то возвращаясь мыслями к неожиданному замужеству. Внутри боролись самые противоречивые чувства. В одну минуту мне хотелось поскорее добраться до «муженька» и познакомить его с нашей русской скалкой, а в другую – брало сомнение, что драконы меня разыграли. А что? Подкинули идейку, чтобы я наверняка портал открыла, а сами прикалываются по-тихому и наблюдают за моими метаниями.

Правда, тут же вспоминалась неподдельная ярость Стахова, и сомнения на время утихали. Но потом они появлялись вновь, только уже под другим «соусом». Что, если драконы в сговоре с моим «супругом»? Ведь как-то же он проникал в мои сны? Может, ему помогали?

Взять хотя бы Этьена. Рыжий точно знает иномирного камикадзе. Не зря он так смотрел. И Рич подозрительно притих. Эта парочка точно что-то скрывает!

Звук подъехавшей машины заставил меня отвлечься от невеселых размышлений. Набрав нужный номер, бросила в трубку: «Этьен, объект на месте» и помчалась встречать сестру. Интересно, Лексу удалось ее очаровать? Галочка – та еще заноза, никогда не знаешь, чего от нее ждать.

Не успела я распахнуть калитку, как моим глазам предстала эпическая картина. Перед воротами остановился белый мерседес, из которого элегантно вышел Стахов. Мачо был в дорогом костюме и сиял своей самой обаятельной улыбкой.

– Прошу, – он распахнул заднюю дверцу и подал руку Галочке.

– Спасибо, Алекс, – проворковала сестрица, протискиваясь наружу.

Лицо ее раскраснелось, глаза блестели, полные губы пугающе алели яркой помадой.

– Привет, Галь!

Я шагнула вперед.

– Что там за кольцо? – не отрывая взгляда от Лекса, спросила Галка.

Она поправила волосы, и я увидела сверкнувший под рукавом жакета браслет. Украшение совершенно не вязалось с деловым костюмом, но Галочке было на это наплевать.

– Тетя Лека тебе в наследство оставила, – соврала я.

– А чего ты так долго тянула? – с подозрением посмотрела на меня сестрица.

– Я его только недавно обнаружила. Разбирала тетушкины вещи и нашла. Ну чего мы на улице стоим? Давайте в дом, я как раз завтракать собиралась.

Я открыла калитку пошире, Лекс подхватил Галочку под ручку и повел к дому.

– Вы говорите, в столице дождливо?

Лекс продолжил прерванный разговор.

– Да. Такая сырость, – протянула Галка, некрасиво выпятив нижнюю губу. – А я так люблю солнце, тепло.

– Надо же, у нас схожие вкусы, – «удивился» Стахов. – Мне тоже нравится лето и хорошая погода.

Он ловко подтолкнул Галочку к двери.

Я шла следом, наблюдая за идущей впереди парочкой. Высокий, гибкий, уверенный в себе Лекс и маленькая, слегка полноватая простушка Галочка.

«Между прочим, сестрица у тебя драгоценности стырила, так что не такая уж она и простушка», – вмешался голос разума.

– А тут ничего не изменилось! – услышала я удивленное восклицание Галки. – Лер, ты что, оставила все, как при тетке?

– Ну да, – безразлично пожала плечами. – Неохота пока с ремонтом связываться.

– Ты как надумаешь, позвони, я себе из обстановки что-нибудь заберу.

В глазах сестры появился алчный блеск.

– Вот, комод этот. И вазы. Они же тебе никогда не нравились? А у меня в доме как раз к месту будут.

Я вспомнила Галкино жилище, заставленное разнокалиберной мебелью, и усмехнулась. Большой несуразный особняк достался Галочке от отца. Тот много лет проработал в администрации и оставил после смерти неплохое наследство. А Галка обустроила дом по своему вкусу, собрав в нем абсолютно несочетаемые вещи. Вот теперь и на тетушкины вазы нацелилась. Сорока, что с нее возьмешь!

– Ну так что, Лерка, отдашь? – не отставала сестрица.

Она даже про Стахова забыла.

– Я подумаю. Пошли чай пить.

– Ты кольцо неси, – не отступала Галочка. – А я пока чайник поставлю.

Я покосилась на Лекса. Тот незаметно кивнул.

– Ладно. Сейчас.

Я пошла в спальню, достала футляр с золотым колечком, заодно позвонила рыжему и сказала, что браслет у Галочки на руке, а когда вернулась на кухню, то застала странную картину. Сестра неподвижно сидела в кресле. Глаза ее были закрыты, щеки побледнели, лицо казалось неживым.

– Что с ней? – испуганно спросила Стахова.

– У вас это называется транс, – спокойно ответил тот.

– И зачем ты ввел ее в этот самый транс?

– Хотел кое-что прояснить.

– И как? Прояснил?

Лекс кивнул и положил на стол снятый с Галины браслет. А потом достал мобильный.

– Евгений Борисович, не хотите чистосердечно признаться? – вкрадчиво произнес он в трубку. – В чем? В хищении драгоценностей и преступном сговоре. Откуда узнал? Обижаете, господин Циленский. Вы забыли, кто я? Да. Уверен, вы уладите это недоразумение. Жду.

Лекс нажал отбой и убрал телефон в карман.

– И что это значит?

– А то и значит. Твоя сестра всегда была дружна с адвокатом, а после смерти Леокадии эти двое объединились и умыкнули драгоценности. Циленский воспользовался тем, что твоя тетя не упомянула о них в завещании. Вернее, он сам и составил это завещание. Украшения подпадали под определение «все, что находится в доме».