Звёздный огонь - Наталия Осояну

— Умберто, Хаген! Быстро ко мне!

«У нас есть шанс посмотреть на капитана в гневе», — вспомнились слова, сказанные не так давно. Что ж, судя по тону, Умберто не ошибся: Крейн разобрался с врагом, а теперь намерен выяснить отношения с подчиненными. Пересмешник нехотя повернулся…

— Хаген? — Кристобаль Крейн смотрел на него, словно на привидение, и ярость исчезала с капитанского лица, как исчезает рисунок на песке. Взамен появилось иное выражение, и было весьма непривычно видеть феникса растерянным. — О-о, проклятье… так ты, выходит, его знал…

Пересмешнику очень хотелось спросить, о ком говорит магус, или хотя бы попросить зеркало. Он мог лишь гадать, чье лицо сейчас видит Крейн, и отчего-то это испугало его больше, чем всё, случившееся за прошедшие ночь и утро.

Капитан не стал дожидаться ответа.

— Ладно, пустое… Умберто! Я некоторое время буду занят, так что тебе придется меня подменить. Эсме осталась в порту, поэтому проследи за ранеными, пока мы не вернемся.

Моряк кивнул.

— Хаген, жду тебя в каюте… только захвати ведро воды!

Пересмешник ошеломленно кивнул и отправился за ведром. Перемены настроения были обычным делом для Крейна, и всё-таки на этот раз что-то пошло не так: Хаген словно чувствовал на себе пристальный взгляд капитана, хотя того давно уже не было на палубе. «Что ж… думаю, скоро я всё узнаю…»

Ловя на себе удивленные взгляды матросов, он отправился в большую каюту.

— …без сомнения, очень удивлен нашей встрече.

Хаген отступил в угол, осторожно поставил на пол полное ведро, гадая, зачем оно понадобилось Крейну. Кроме пересмешника и капитана в каюте было ещё два человека: щуплый светловолосый парнишка, чьи глаза от страха вот-вот должны были вылезти из орбит, и темноволосый молодой мужчина — тот самый, с кем сражался Крейн.

— А уж я как удивлен, ты и представить себе не можешь, — сказал он в ответ на последние слова капитана и положил на стол руки — запястья были связаны так крепко, что Хаген сразу же понял свою ошибку. Это был не человек, а магус.

На губах пленника играла довольная полуулыбка, во взгляде не было ни капли страха — он словно не осознавал, что произошло. Хаген исподволь разглядывал незнакомца, всё больше убеждаясь в том, что эти надменные и красивые черты ему уже доводилось видеть раньше. Фамильное сходство было очень сильным: определенно, Крейн захватил в плен кого-то из Орлиного семейства — Аквила.

Пересмешник опасливо придвинулся к двери: орлы были сильнейшими из небесных детей, и вряд ли Аквилу в самом расцвете сил могла удержать какая-то веревка. Но орел не делал попыток освободиться, он как будто наслаждался встречей с Крейном и не сводил с капитана пристального взгляда. Чуть успокоившись, Хаген разглядел бледность пленника и испарину, выступившую у него на лбу; должно быть, незнакомец был ранен и потерял много сил — оттого и не представлял никакой опасности. Тем не менее, он, связанный и беспомощный, вел себя с Крейном очень нагло.

— Удивительное стечение обстоятельств, — сказал капитан нарочито небрежным тоном, словно они двое беседовали в одном из залов Яшмового дворца. — Наместник Его Величества, можно сказать — императорская рука… и вдруг очутился здесь, на Окраине?

Аквила рассмеялся.

— Ты не хуже меня знаешь, что должность императорского наместника в Тейравене — не более чем почетная ссылка. Я с ума сходил в этом городишке, я бы душу продал, чтобы только вырваться оттуда…

— И нашелся покупатель? Я даже знаю, кто.

— Да… — бывший наместник прищурился, словно сытый кот. — Его Величество предложил хорошую цену.

Хаген слушал этот странный разговор очень внимательно, но в тот момент, когда зашла речь о Капитане-Императоре, вдруг вспомнил о Ризель. Венценосный затворник передает приказы через свою дочь — выходит, этот высокомерный Аквила с нею встречался. Должно быть, совсем недавно. Пересмешник опустил голову; его снедала зависть. «Я так давно её не видел…»

На лице Крейна впервые появилось подобие улыбки.

— Что ж, ничего другого от Его Величества я и не ждал. Но ты упустил возможность получить свою награду, Эйдел.

— Будет и другой шанс, — ответил Аквила с кривой усмешкой. — Обязательно будет.

Крейн ничего не сказал, и какое-то время победитель и проигравший просто смотрели друг на друга. Хаген наблюдал; на него, как и на незнакомого парня, скорчившегося в углу каюты, не обращали внимания. Но зачем-то ведь Крейн его сюда позвал? Не из-за ведра воды, в самом деле…

— Довольно пустых разговоров, — произнес капитан «Невесты ветра» изменившимся голосом. — Объясни мне лучше, что за дрянь отравила воду. Это же твоих рук дело?

— Моих, не буду отпираться. Хм… Крейн, а отчего ты торопишься? В прошлый раз мы так и не поговорили, и сейчас — опять то же самое.

— В прошлый раз я беседовал с твоим сторожевым пардусом. — Капитан коснулся шрама на щеке. — А сейчас, как бы банально это ни звучало, вопросы задаю я.

— Конечно-конечно! — отозвался Эйдел, не скрывая издевки. — Но всё-таки жаль. Я о многом хотел бы тебя расспросить… про Лэйфир, к примеру. Отменный фейерверк ты там устроил!

Опять Лэйфир! Да что же там произошло, в самом деле?! Крейн тотчас же побледнел, и пересмешник даже испугался, как бы магус не вспыхнул от гнева.

— Невообразимое нахальство! — сказал Крейн, с трудом совладав с яростью. — Ты и в самом деле меня не боишься, Эйдел? Ты ведь в моей власти.

— Но я до сих пор жив! — парировал Аквила. — Значит, ты и не собираешься меня убивать. Вот, даже пустил сюда моего целителя. Впрочем, я смерти не боюсь… равно как и пыток. — Заметив, что капитан нахмурился, бывший наместник расхохотался. — Да, всё сходится! Ты слишком мягкосердечен для пирата, я это давно знал. Никто другой из вашего морского братства не полез бы в горящий дом спасать ребенка, а ты — запросто… да и вообще, всё, что было в Тейравене десять лет назад… Не-ет, столь благородный воин никогда не опустится до убийства беззащитного пленника, я прав?

Лицо Крейна сделалось пепельным.

— Если беззащитный пленник откроет мне всю правду о том существе, которое отравило воду, то ему и впрямь ничего не угрожает, — сказал он невыразительным голосом. Аквила, должно быть, принял это за доказательство своей правоты — и возликовал.

— Заставь меня говорить. Давай, рискни — это будет интересно!

Капитан «Невесты ветра» молчал.

— Что такое? — насмешливо поинтересовался Аквила. — Ты растерян? Ну же, угрожай! Ломай мне пальцы, бей по физиономии… Право слово, ты и на пирата-то не похож, Крейн! Быть может, стареешь? Не думаю, не думаю… я ведь давно уже заподозрил, что ты нашего племени, а теперь знаю наверняка!

— Да? — Крейн вскинул голову. — И что ещё ты знаешь?

Его вопрос прозвучал зловеще, но Аквила этого не почувствовал — он слишком упивался своей маленькой победой. Главного он не знал, это было очевидно: только безумец или самоубийца мог так безрассудно вести себя с Фениксом.