Звёздный огонь - Наталия Осояну

Хаген помрачнел, но послушно двинулся следом. Да, Крейну и впрямь не нужно было посылать их вдвоем — достаточно было и одного Умберто! «От меня никакого толку ни на море, ни на суше, — подумал пересмешник со злостью и внезапной тоской. — Зачем я нужен Крейну? Ему бы следовало гнать меня взашей в первом же порту, так нет — принял в команду… Пейтон правду говорил, от меня сплошные неприятности».

Они медленно шли вдоль зарослей, но всё равно едва не пропустили тропинку — узкую, еле заметную. Умберто без единого звука устремился вглубь леса, даже не обернувшись, чтобы проверить, идет ли за ним незадачливый напарник. Молодой моряк чувствовал себя в чащобе столь же уверенно, как и на борту «Невесты ветра»: Хаген, закрывая лицо от колючих ветвей, изорвал рукава рубашки в клочья, а от Умберто, казалось, коварные ветви отворачивались сами собой.

Тропинка пошла вверх по склону холма, и вскоре бурелом сменился редкими кустиками высотой едва ли по колено; они словно миновали живую изгородь, которую кто-то высадил вдоль берега.

— Ты погляди! — Умберто остановился так неожиданно, что Хаген на него налетел и чуть не сбил с ног. — Да тут люди есть!

Хаген не рискнул бы назвать то, что им удалось обнаружить, «жилищем» — это была маленькая и очень старая хижина, покосившаяся и вросшая в землю. Поодаль виднелся столь же убогий сарай из трухлявых досок; за его хлипкой стеной блеяла коза. Вновь переведя взгляд на хижину, Хаген успел заметить, как в темном провале окна мелькнула чья-то тень.

— Эй, хозяева! — Умберто бесцеремонно перепрыгнул через плетень и отворил дверь, но за порог без разрешения не шагнул. — Есть кто живой?

— Пощадите! — пискнул кто-то в ответ. — Не убивайте!..

…— Нет, ты мне объясни — что в нас такого страшного? — спросил Умберто, улыбаясь. — Неужели мы похожи на бандитов?

Щуплая девушка, совсем ещё ребенок, смущенно шмыгнула носом. Она напоминала выпавшего из гнезда вороненка: взъерошенные черные волосы, тонкие черты лица, на удивление бледного для рыбачки, блестящие черные глаза. Дейзи — так обитательница хижины представилась непрошенным гостям, справившись с испугом, — не была красавицей, но и дурнушкой её называть не следовало… и всё-таки Хаген, исподволь поглядывая на странную девушку, никак не мог отделаться от мысли, что в ней есть нечто очень неприятное. Потому-то Умберто и здесь пришлось взять на себя весь труд; впрочем, разговор с девушкой никогда не был для моряка трудным делом.

Как выяснилось, семья Дейзи не стала переселяться поближе к городу, когда это сделали соседи — ещё три года назад неподалеку отсюда располагалась маленькая рыбацкая деревня. Отец и брат молодой рыбачки заявили посланцам правителя, что вполне могут жить тем, что дает море, и не нуждаются в помощи, однако ранняя и очень суровая зима заставила их всерьез пожалеть о сказанном… а потом прибавилось ещё кое-что.

— Приходили чудища, — невыразительным голосом рассказывала девушка. — Бывало, по двое-трое над водой всплывают и так висят — долго! Один раз полдня провисели. И вроде глаз нет, а чуешь — ищут они кого-то. Так и зыркают по сторонам…

Умберто и Хаген переглянулись. «Мерры! — подумал пересмешник, холодея. — Что им здесь нужно?» Похоже, они и впрямь обнаружили нечто весьма необычное, как и подозревал Крейн. Значит ли это, что чудище с водовода тоже явилось из моря?

— И когда они в последний раз приходили? — спросил Умберто.

— Да дня три тому. Сегодня, наверное, опять полезут.

— Понятно. А где же твои родные?

— В море, где ещё им быть…

Значит, это они привязывали лодку внизу, у каменных столбиков. История Дейзи была достаточно складной, и всё же что-то Хагену не нравилось, но он не мог разобраться в собственных чувствах и потому не стал ничего говорить напарнику. Умберто выглядел обрадованным; должно быть, ему хотелось как-то оправдаться перед капитаном за случившееся в Кааме, и теперь представился шанс. Солнце садилось, близилась ночь. Искать другое место для ночлега было неразумно, поэтому они, не советуясь, решили остаться, а заодно и понаблюдать — вдруг и впрямь появятся мерры?

Рыбачку их решение обрадовало и смутило одновременно: девушка так давно не видела других людей, а тут вдруг сразу двое, да ещё и молодые моряки. Она, краснея, начала исподволь прихорашиваться — приглаживать волосы, отряхивать ветхое платье. Хаген, с трудом сдержав гримасу, отвернулся и стал разглядывать хижину, гадая, как она продержалась последнюю зиму, как выстояла под ветром. Умберто болтал без умолку, Дейзи в ответ на его шутки глупо хихикала, а потом вдруг воскликнула:

— Вот они!

Последний закатный луч мелькнул над горизонтом и пропал; узкая полоса розового света погасла. Днем с холма, на котором располагалась хижина, открывался превосходный вид; сейчас же море можно было только слушать. «Что она там видит?» — изумился Хаген, но всё-таки посмотрел в ту сторону, куда указывала тонкая девичья рука. Вглядываясь в ночную тьму, он вдруг почувствовал укол в шею, но не сразу понял, что это вовсе не комариный укус.

А когда понял — было уже поздно.

* * *

— Ты превосходно справился с первым заданием, — сказал Пейтон. — Скоро я подготовлю новое. А пока что пора тебе научиться применять кое-какие знания на практике!

Хаген тупо смотрел на вещь, которую протянул ему дядюшка, и никак не мог понять, что это такое — плоский футляр, в котором лежали пять тонких деревянных трубочек длиной в палец.

— Осторожно, они заряжены, — предупредил Пейтон. — Хоть там всего лишь цирреан, тебе вряд ли захочется проваляться несколько часов, как бревно.

Цирреан — слабый яд, убить им можно разве что старика или тяжело больного человека. Это Хаген прекрасно помнил, но всё равно не понимал, зачем дядя дает ему такое странное оружие.

— Мы, пересмешники, всегда избегали кровопролития, — проговорил магус, будто прочитав мысли племянника. — Для этого есть кланы Скопы, Орла и Ястреба. И, как ты теперь знаешь, мы делаем свою работу незаметно и очень тихо, поэтому убийство — не тот поступок, на который мне хотелось бы тебя подвигнуть. Однако бывает так, что незаметно уйти не получается… и для этого есть средство…

— Я понял, — хриплым от волнения голосом проговорил Хаген. — Но там точно цирреан? Не что-то другое?

Дядюшка лишь плечами пожал.

— Если не веришь мне, смой его и заряди их заново.

Хаген верил, но сделал всё именно так, как сказал Пейтон — на всякий случай…

… — Трисса, ты здесь?

В заброшенном саду было тихо и пусто, только ветер шуршал в ветвях.

— Трисса!

Никто не откликнулся, но Хаген вдруг различил в шелесте листвы звук совсем иного рода — тяжелый вздох. Пересмешник шагнул вперед, и кузина вышла ему навстречу из-под сени старой вишни, чьи ветви, густо усыпанные цветами, опускались почти до земли. Трисса была в своем любимом красном платье, но нынче вечером оно её не красило, а горячечным румянцем отражалось на бледных щеках.