Тёмная грань любви - Лана Ежова

Изольда окинула меня странным взглядом и молча подошла к прилавку ювелира. Я последовала за ней, благодаря в душе за деликатность.

Местные украшения здесь предлагали на любой вкус. Изящные и грубые, из золота, серебра и меди. Желтый и оранжевый янтарь, голубые и зеленые топазы, алые рубины, ясно-синие сапфиры. У провинциального мастера нашлось и настоящее сокровище — несколько браслетов с рэйскими камнями — фиолетовые капельки в платиновой оправе радужно сияли на черном бархате.

Супруга хранителя Вьюги быстро огляделась. Продавец внимал пожеланиям молоденькой клиентки, через одно торговое место от нас принцесса Элеяра рассматривала вязаные платки и рулоны кружев.

— Определять, что ты уже знаешь, в чем ошибаешься, у нас нет времени, поэтому я сообщу прописные истины — так у тебя сложится определенная картина.

Встревоженно выискивая Вебранда взглядом, я все же слушала рассказчицу внимательно.

— Тьма дарит своим подданным невероятную силу, только и расплачиваться за нее приходится самым ценным — рассудком и эмоциями. В ордене суровая дисциплина, правила и устав зазубривали, чтобы в черный час они стали путеводной нитью, которая позволит продержаться во всепоглощающей душу тьме. К тридцати годам все человеческое, что есть у кромешника, постепенно исчезает, засыпая.

— Выходит, это правда, они превращаются в монстров.

— Слишком бескомпромиссное утверждение, — не согласилась Изольда. — Остаются незыблемые правила, кодекс чести. Но и они будут попраны, если воин Кромешной Тьмы переступит определенную черту. Чем чаще он убивает, тем ближе к опасной грани. Только истинная любовь может стать постоянным якорем, который удержит, а то и вернет кромешнику человечность. Если же воин не встретит свою избранницу и сорвется, его уничтожит орден, бывшие побратимы. Другого выхода нет — наделенный невероятной силой монстр сеет хаос и смерть.

Когда слышишь подобные откровения из уст знакомых, это не так пугает. Но когда такие же страхи рассказывает супруга одного из кромешника, ей сразу веришь. Вдобавок я видела давелийцев, напрочь лишенных эмоций. И как только принц Джаред позволил им находиться рядом со своей женой? Видимо, я чего-то не понимаю или не знаю.

Новая мысль заставила сердце биться быстрее. А как же Вебранд? Как близко он к опасной грани? И что с ним будет, когда рассеется сила приворота? Уверена, искусственные чувства — последнее, о чем мечтает даже обычный мужчина. Как переживет кромешник новость, что его любовь — фальшь? Сейчас, под приворотом, он этого не осознает, искренне верит, что у него пробудились какие-то чувства ко мне. А что будет потом? Что?..

Удивительно, я переживала о его судьбе по — настоящему.

Долго волноваться не получилось — к нам с Изольдой присоединилась принцесса.

— Пойдемте, девочки. Начинается, — взбудоражено сообщила рыжая красавица и, почему-то ухватив именно меня за руку, потащила в толпу.

Вскоре та резко поредела — вид мрачных давелийцев, сопровождающих принцессу, распугает кого угодно.

Впереди показался стройный ряд кромешников: его высочество стоял, скрестив руки на груди, слева возвышался лорд-хранитель, справа — мой фиктивный муж. Ровная линия дрогнула — мужчины обернулись. Как по команде, принц и его собратья по ордену улыбнулись.

Элеяра с Изольдой ускорили шаг, чтобы занять место подле супругов.

Вебранд вскинул бровь, словно недоумевая, почему я стою, а не следую чужому примеру. Логично, что настоящая жена давно была бы рядом.

Больше его ничего не удивило. Или он просто не понял, что я деактивировала личину? Как бы разобраться? Голова кругом.

Сделав глубокий вдох, я направилась к Вебранду, чтобы стать слева. Не удалось — широкие ладони легли мне на плечи, шатен оказался позади и нагло обнял.

Постаравшись незаметно отстраниться, я перевела взгляд на стену — и застыла.

В открытой части боевого хода расхаживал жрец. Пустая сумка болталась у него на плече, получается, осколки Покрова Латории уже размещены среди камней стены. Нортем размахивал руками и что-то бормотал себе под нос. И никого рядом — то ли Φрост пожадничал на сопровождение, то ли жрец отказался от подстраховки.

Внезапно остановившись, Нортем крикнул:

— Готово! Проверяйте!

Несколько секунд ничего не происходило. Затем воздух разорвал агрессивный птичий клекот. Летун?! Грязно-серые перья, уродливая морда с загнутым клювом, когти на мощных лапах — да, крылатая нечисть.

А я ещё гадала, как стражи Вьюги сделают проверку зрелищной? Они за стеной выпустили заранее пойманного летуна. Точнее не одного, а сразу трех!.. Изверги!

Внутри поднялся протест: жрец на стене один, если богиня его не услышала, защита не активна. Три голодных летуна разорвут его быстрее, чем стражи сообразят, что и седьмой жрец не справился… И как мне быть?

Летуны совсем близко от стены. Они кружили нерешительно, не понимая, почему маги не атакуют их. Они не нападали, но и не спешили в горы — большое скопление людей за крепостной стеной манило, отключая осторожность. Тварей вела жажда крови.

Жрец стоял, раскинув в стороны руки — не пытаясь сжаться в комочек или сбежать по боевому ходу. Я же едва сдерживалась, чтобы не принять боевую стойку и не зарядить в хищных птиц огненными «копьями».

— Тихо, Ядвига. Это не твое сражение, не влезай, — шепнул Вебранд, обжигая дыханием мою шею.

И я словно очнулась — руки пылали огнем. Сорваться зарядам не позволял кромешник — он крепко стиснул мои запястья ладонями, покрытыми мраком.

Удерживал надежно, не причиняя боли. Как такое может быть?.. От мысли отвлекла контрастность заклинаний, опутавших наши руки. Огонь и тьма. Красно-золотое пламя и всепоглощающий мрак. Пугающе… красиво.

Развеяв боевое заклинания, я покорно откинулась на грудь мужчины.

— В жизни каждого человека происходит особая битва, в которой он единственный воин. Ему не нужны помощники, иначе он не получит свой главный урок.

— И какой же урок у беззащитного жреца? — не удержалась я от сарказма.

— Урок веры.

В небесную покровительницу или самого себя?

Озвучить вопрос не успела — твари решились на атаку.

Угрожающий клекот. И перья во все стороны — в метре от жреца летуны лопнули. В клочья!..

Жрец, покачнувшись, упал в обморок.

Люди завопили. Потрясение и радость смешались. Шум нарастал, превращаясь в настоящую какофонию.

Вебранд стиснул меня крепче. Невзирая на свою философию о битвах одиночек, переживал, что нашего подопечного сожрут?

Перекрикивая ликование счастливой толпы, Изольда потрясенно спросила:

— Эйден, это ты?.. Уничтожил летунов?

Кто-то выставил щит от шума, и тихий ответ здоровяка услышала не только его супруга: