Равноденствие - Даха Тараторина

Хотелось поесть, выспаться и спустить честно заработанное если не в лавке с дорогими тканями, так хоть в избушке с гороховой кашей. И у меня имелся в запасе убедительный аргумент, доказывающий, что я желанный гость. Я двумя пальцами выхватила из кошеля первую попавшуюся монету и поднесла к запачканному приплюснутому и чумазому носу мужика, решившему, что он здесь главный:

– Неужели у вас не найдётся сытного ужина и уголка, где можно поспать? Мне почему-то кажется, что мы обязательно договоримся.

Мужичок изо всех сил старался смотреть на предложенную монетку, но алчный взгляд нет-нет, да скользил ниже – туда, где остался мешочек, в котором наверняка тосковали не одна, не две и даже не три таких же.

– Посмотрим. Может и есть чего, – нехотя буркнул он, накрывая не успевший отразиться в глазах остальных селян кругляшок тяжёлой ладонью.

Страшновато оказалось идти через толпу. Недобрые взгляды, шепотки, кто-то не постеснялся плюнуть вслед, а шарахались в стороны, как от чумной. Мне бы развернуться, дать дёру из жуткой деревеньки, но желудок в тот вечер оказался громче разума.

Назвавшийся Пертом соизволил приютить меня прямо в своём доме, Побухтел, попытался спрятать всё, сочтённое ценным, чтобы я не натворила без присмотра дел, но впустил. Я, конечно, вполне могла набедокурить, но, признаться, не собиралась: очень уж измотали две почти бессонные ночи, скрашенные голодным волчьим завыванием. Стая шла за мной от самого Лоанога, укоризненно мигая огоньками глаз из темноты: не видишь, что ли? Мы тут оголодали, а ты не хочешь войти в наше положение! Входить как в их положение, так и в желудки, желания не возникало, а проверять, смогу ли одновременно расправиться со всей сворой не тянуло, так что я отделывалась ночными бдениями, не менее укоризненной руганью и магическими заслонами, которые начинали таять, как только я засыпала.

– Что-то волки в ваших краях совсем оголодали, – сделала попытку схохмить я. – Никак кормить забываете?

Перт шутки не оценил:

– Тут уж либо они, либо мы. Мы тоже бульон из корешков хлебаем, когда они у нас из силков зайцев выгрызают, а косые и так не шибко жирные нынче. Вот здесь поспать можно, – указал он на накрытый покрывалом большой сундук. – Жена сейчас еду подаст.

Предложенный супчик действительно оказался средней паршивости, жидкий и состоящий по большей части из травы, а не из овощей, что уж говорить о мясе. Желудок издавал недовольные звуки, свойственные деревенской девке, но непозволительные благородной леди, а выражение лица состряпавшей его женщины не только не прибавляло аппетита, но и внушало желание проверить пищу на наличие ядов.

– А что, – осторожно начала я, – урожай в этом году совсем плохой будет?

Перт до хруста сжал в кулаке ложку, словно это моя вина.

– Как и в прошлом, – ответила за него жена, поджав тонкие губы. – Кабы не наш хранитель, всей деревней бы уже голодали…

– Бритта! – гаркнул мужчина, ударяя по столу. На меня, видимо, прикрикнуть не осмелился, а тут сорвался. – Понимаешь, с кем говоришь? – кивнул он на гостью, не обращая внимания на её всё выше поднимающиеся в удивлении брови.

Я как можно спокойнее холодно заметила:

– Досужие сплетни не собираю. Можете не стесняться моего присутствия, – как будто до этого хозяев дома что-то смущало.

– Стесняться? – взвился Перт. – Чего это, интересно, мне стесняться? Ходят тут такие как ты… вы! Как хозяйки! Как ничего и не было! Как не виноватые!

– Прошу прощения, – я поднялась из-за стола. – А что, я уже успела в чём-то провиниться, чтобы вы считали себя вправе повышать голос?

Только что пунцовеющий от ярости мужчина внезапно прыснул:

– Нет, ты посмотри! – ударил он в худое плечо жену. – Она не знает! Правда делает вид, что не знает! Невинная овечка! Нет, ты глянь!

Бритта глянула и покачала головой, демонстрируя, что уж она-то в курсе моих преступлений, но распаляться просто так не станет.

– Извольте, – настал мой черёд стукнуть по столу. Получилось менее эффектно, захотелось потрясти рукой от боли, но я сдержалась. – Либо вы меня с кем-то путаете, либо должны объясниться!

Перт зло сунул ложку в рот и долго вдумчиво жевал, как будто нашёл, что. Его супруга, заметив, что даже мужчина стушевался, предпочла вовсе не лезть и принялась убирать плошки с таким видом, словно я не заплатила за ужин впятеро больше, чем он стоил, а отобрала последний хлеб в доме.

Я обнадёжила надеявшегося уйти от ответа скандалиста:

– Вы кушайте, кушайте. Я подожду.

Процесс жевания закончился так же внезапно, как и начался:

– Да что ж вы нелюди-то такие! – взвыл Перт. – Я её в дом впустил, обогрел, а она ещё и недовольна!

– Я?!

– Ты! – поддакнула Бритта.

– Ваше отродье всю страну разорило, жрать людям нечего, а вы как ни в чём не бывало! Сколько человек из-за вас на тот свет отправилось? Сколько деревень сожжено вашим проклятым колдовством, сколько домов опустело и пустует до сих пор? Земля после того восстания родит всё хуже и хуже, носить вас не желает, а вам хоть бы хны!

Из-за нас? Из-за меня? Богиня, я ведьма меньше трёх месяцев, а уже оказалась виновата в бедах целой страны? Я не самый хороший человек на свете, не спорю. Но чтобы обрекать людей на смерть?

Я встала, стараясь остаться спокойной, сдерживая злые обжигающие слёзы:

– Я, конечно, после дороги выгляжу не самым приличным образом, но всё ж таки можно догадаться, что мне лет меньше, чем восстанию. Между прочим, ведьмы тогда сражались на обеих сторонах, так что в ваших бедах они не виновны. Была бы вам крайне благодарна, если бы вы не связывали меня с событиями столетней давности.

– Не связывали?! – мужчина явно хотел подскочить и выплеснуть обиду мне в лицо, но струсил и всего лишь прошёлся из одного угла комнаты в другой, громко топая. – А кто землю иссушил, а? Чьи колдунства нам урожай который год губят? Ты вот приехала – и всё! Засуха! А ведь с утра тучки ходили!

Я, не отводя спокойного взгляда от дёргающегося раскрасневшегося лица, достала из кошеля несколько монет и, не посмотрев, насколько те ценны, бросила на стол. Одна покатилась, соскочила и спряталась под лавкой, куда тут же не преминула заглянуть хозяйственная Бритта: не ровён час, ещё муж взбрыкнёт и откажется от денег.

– Спасибо за гостеприимство, но переночую я где-нибудь ещё. Засуха длится уже которую неделю, не ищите крайнего. И, раз уж вы так ненавидите ведьм, я покажу вам, насколько одна из них могла оказаться полезна, насколько могла бы помочь. И не пытайтесь потом уговорить меня поколдовать ещё: свой шанс вы упустили.

Я вышла тихо, спокойно, не опустив плечи и не хлопнув дверью, прошла мимо темнеющего в ночи дома, игнорируя прилипшие к окну физиономии, завернула за угол. И только потом позволила себе осесть на землю и разреветься.