Равноденствие - Даха Тараторина

– С чего бы? – мужчина попытался погладить травмированного зверя, но тот с готовностью хватанул его когтистой лапой, тем самым утвердив в мысли, что сегодняшний проступок не такой уж и серьёзный. По меньшей мере, куда менее серьёзный, чем вчерашний. И позавчерашний. И недельной давности тоже.

Нет, сладкого шкодников он всё-таки лишил. Но на этом запас строгости иссяк. Он всегда оставался тем, кто баловал детей. Наказывала и ругалась супруга и, надо признать, делала это с необычайным очарованием.

Сказку…

Он уже видел чуть хуже, чем раньше, но бледные тонкие пальцы знали каждую чёрточку в рисунках старых книг. Двигаясь по изображению от легких, казалось, готовых зашелестеть листьев, до корней, пронизывающих собой миры, он мог не опускать взгляда в старинный фолиант. К чему бы? И без того помнил наизусть каждую из сотни раз рассказанных историй, а следить было за чем: на коленях, непрестанно вертясь, отвлекаясь, норовя цапнуть брата за пышные каштановые вихры, сидела дочь.

– Будешь мешаться, папа прогонит! – пригрозил старший.

– Не прогонит! – малышка показала брату язык, сморщив смешную морщинку между бровей, и на всякий случай уточнила: – Не прогонишь же?

Мужчина сурово посмотрел на детей, но не смог сдержаться и улыбнулся, захлопывая книгу:

– Вертите мной как хотите!

По вечерам он всегда читал им. Почти всегда, по крайней мере. Как когда-то делала их мать.

Жены не стало четыре года назад. Он любил её, любил так сильно, как только был способен любить, а она даже в тот злополучный день шутила, что ещё не успела родить ему целый отряд, поэтому расходиться пока рановато. Даже тогда она шутила, зная, понимая и чувствуя, что маленькая Этна станет её последним даром.

Сумел ли он сделать её счастливой? Он очень надеялся, что да. Потому что эти два вертлявых, неуклюжих, неугомонных, упрямых сорванца стоили того, чтобы прожить ради них чужую судьбу.

Уже в третий раз он пытался отловить мелочь, чтобы уложить спать, а те, улёгшись и дождавшись, пока отец выйдет из комнаты, снова начинали буянить, когда в дверь постучались: властно, сильно, как к себе.

Он не стал ждать, пока услышат и прибегут слуги. Всегда держал их немного: сам не без рук.

Мужчина открыл незапертую дверь.

Она стояла на пороге. Всё такая же: упрямая, уверенная… прекрасная. За её узкими плечами смущённо прятались поздно заходящее летнее солнце и бледный, уставший полумесяц. Впервые за долгие месяцы они появились на небе вместе.

– Мама, это кто?

Он посмотрел вниз – туда, откуда шёл требовательный голос. Женщина держала за руку тощего подтянутого мальчишку, неуловимо похожего на хозяина замка.

– Это мой старый и самый лучший друг, – она прижала голову сына к бедру, вопросительно глядя на открывшего дверь: всё ещё друг, ведь так?

– Знаем мы таких друзей! – мальчишка скрестил руки на груди, но, подумав, как взрослый, протянул приветственно ладонь и представился: – Агро.

Маленькая ручонка утонула в крепком рукопожатии.

– Это никогда не было судьбой, Белен. Просто выбор, – проговорила она, не решаясь войти.

Он молча посторонился, пропуская её внутрь.

Леди Вирке Ноктис де Сол вернулась домой.

Конец.

14.08.2018