Великолепный тур, или Помолвка по контракту - Ольга Пашнина

Он сунул мне в руки небольшой деревянный чемоданчик, в котором позвякивали зелья и снадобья, а потом отправил в коридор, к небольшой скамеечке как раз напротив двери туалета. Не успела я усесться, как услышала:

— А я предупреждала.

Адриана направлялась ко мне со стороны холла и не видела приоткрытой двери. А Ильмир замер над умывальником, и — клянусь богами! — имей он уши, как у эльфа, начал бы активно ими шевелить.

— Бедная маленькая Хелми так испугалась. Страшно подумать, что могло бы произойти, если бы не подоспела помощь.

Честно сказать, я не нашлась, что ответить, просто округлила глаза и открыла рот, пытаясь намекнуть Адриане о присутствии Ильмира. Потом подумала: а зачем? Спасение утопающих дело рук спасателей. Я разряд не получала, поэтому пусть тонет на здоровье. Как говорится, жила-была девочка — сама виновата.

— Тебе стоит осознать одну простую вещь.

Адриана села рядом и приобняла меня за плечи. Ее голос стал ниже и жестче.

— В следующий раз помощь может не успеть. А опасность будет настоящая.

Ильмир медленно вышел из туалета, мрачно глядя на некромантку. Даже при наличии природной бледности, краска сошла с лица женщины.

— Конфуз, — прокомментировала я. — В этот раз не получилось. Беги скорее на улицу, дарийский шейх еще может взять тебя в гарем.

От взгляда шефа даже мне поплохело, хотя я не косячила. Адриана словно оцепенела, ее рука по-прежнему сжимала мои плечи.

— Можно уже отпустить, — напомнила я.

— Мы поговорим с тобой завтра в кабинете у твоего начальника, — холодно проговорил Ильмир.

— Послушай, я не…

— Завтра ты признаешься, что пыталась напугать Хелми и жену дарийского шейха. Лучше ты признаешься сама, тихо и аккуратно. Все поняла?

Адриана очнулась, выпустила меня из тесных сопернических объятий и стремительно исчезла в темных коридорах некрополиса. Мне надо было торжествовать, но почему-то даже стало жалко женщину. Фея, некромантка… кто еще состоит в клубе ревнивых бывших Ильмира Сантери? И не окажусь ли ненароком в нем я?

— Почему ты не сказала, что знакома с Адрианой? — спросил Ильмир.

Он сел на корточки возле скамейки и начал аккуратно обрабатывать царапину зельями.

— Она приходила в молл. Думаю, ради меня. Оценивала соперницу. Знаете, я не завидую вашей будущей жене. На нее обрушится просто шквал зависти.

— Моя жена, — пробурчал шеф, — будет разумнее тебя, Леруа, и обо всех порывах шквальной зависти будет рассказывать мне. Все, поздравляю, ты здорова. Испугалась?

Вопрос был задан таким вкрадчивым и ласковым голосом, что я почувствовала себя маленьким ребенком, который перепугался громкого звука. Опасное чувство, опасные ассоциации. Я давно научилась избегать проявлений нежности или заботы.

— Все в порядке.

— Тогда пойдем, у тебя есть половина дня, чтобы прийти в себя и приехать в замок к привидениям бодрой и счастливой.

Едва мы вышли из некрополиса, гарем почти в полном составе кинулся справляться о моем самочувствии. Почему почти? Я не видела в этой толпе черненькую. Мне стало до ужаса интересно, кто она такая. Шейх, судя по всему, брал их не из питомника благовоспитанных жен. И за каждой цветастой маской скрывалась своя история.

Ильмир же все еще злился, об этом свидетельствовала его молчаливость. Он был погружен в свои раздумья так глубоко, что гондольер не сразу его докричался.

— Шеф, куда сейчас?

— Ко мне, — бросил Сантери.

Я слегка обалдела.

— В смысле «ко мне»?! Ко мне! В смысле… ко мне. Вы поняли, в общем!

— Хелми, — терпеливо, но несколько устало произнес Ильмир, — Адриана зла, Адриана глупа. Я не хочу, чтобы она сотворила какую-нибудь глупость. У меня ты будешь в безопасности, а после уик-энда поводов мстить тебе не останется.

— А… а вещи? Я не собралась!

— С утра заедете с Эваном и заберете. Аргументов не осталось, но, честно сказать, я и не хотела их озвучивать. Мне до сих пор казалось, что я чувствую на коже прикосновения холодных влажных пальцев умертвий. Если такое заявится ко мне ночью, боюсь, гарем лишится экскурсовода по вине сердечного приступа.

Но кто бы знал, как не хотелось ночевать в доме Ильмира!

Все стремительно выходило из-под контроля. И мои иголки уже не защищали от агрессивного внешнего мира.

Когда мы выходили из лодки, я снова засомневалась:

— Слушайте, а это точно необходимо? Мне кажется, вы преувеличиваете опасность.

— Я ее преуменьшаю. Хелми, прекрати спорить и просто наслаждайся отдыхом. Ты даже в минуты отдыха ершишься и кусаешься.

— Просто не люблю быть обузой, — пробормотала я.

Ильмир не услышал или сделал вид.

— Люция! — крикнул он. — Накрой, пожалуйста, обед на две персоны. И приготовь гостевую спальню. Хотя ты, Леруа, можешь снова занять мою. Мне в жизни не хватает ярких эмоций.

— Что, гарем слишком бледный? Могу организовать вам вояж учеников пятого коррекционного класса. Застрелитесь!

Стреляться Ильмир не хотел, как и выгуливать школьников. Поэтому до обеда мы разбрелись в разные стороны. Я — мыться и переодеваться, а шеф… не знаю, куда делся шеф, но была очень благодарна, что меня оставили в покое.

* * *

— Люция от тебя в восторге, — сообщил Ильмир за ужином.

Я чуть не подавилась креветкой.

— Ваша экономка? Да я видела ее мельком, чего такого особенного она во мне разглядела?

— Способность к поглощению произведений ее кулинарного таланта.

И снова креветочка пошла не в то горло. Откашлявшись, я смущенно отложила вилку.

— Не надо, — очень серьезно откликнулся Ильмир, — ешь. Этот дом редко балуют восхищением. А Люция и вовсе страдает без почитателей своего таланта. Ей в радость тебе готовить.

Он сидел напротив, потягивал виски из бокала и в чарующей атмосфере рижбургского вечера казался нереальным. Я видела его на работе, видела готовым к работе, даже в ресторане Ильмир был готов обсуждать насущные вопросы, всегда был собран и серьезен. В домашней обстановке мы оказались впервые, а я еще чувствовала себя ужасно неловко под внимательным, изучающим взглядом.

Поскольку никакой одежды у меня здесь не было, а заказать мы в преддверии выходных все равно ничего бы не успели, я сидела в собственных штанах и шефовой рубашке. Она была велика мне размера на три-четыре, поэтому пришлось закатать рукава и заправить рубашку в брюки. Босые ноги утопали в мягком белоснежном ковре.

Сад, видный из окна за спиной Ильмира, освещался десятками удивительных огней. Потрясающее зрелище, на которое я непременно бы вышла взглянуть, если бы не зарядивший с самого заката дождь.