Омут - Сергей Яковенко

Меня поместили в следственный изолятор и, учитывая потенциальную невменяемость, выделили одиночную камеру. Я провел в ней несколько недель. Точно не знаю сколько. Возможно, пришлось бы просидеть там еще дольше, но начальника СИЗО беспокоило то, что я отказываюсь от еды.

Мой адвокат, не особо интересуясь мнением подзащитного, организовал встречу с судебным психиатром – неестественно худой женщиной средних лет с бесцветными, мутноватыми рыбьими глазами. Когда я ее увидел, мне показалось, что она вообще слепая. Женщина вошла в комнату для допросов, в которой за столом уже сидел я, и села напротив. Веки ее были красными, будто она недавно плакала или просто не выспалась, как следует. Кисти рук слегка подрагивали. Она постоянно их встряхивала и массировала пальцы.

Женщина представилась Илоной Александровной. Уточнив мое имя, она без лишних церемоний заявила, что обязана провести со мной предварительное психологическое тестирование. Суть его заключалась в том, что она будет задавать мне различные вопросы, а я должен буду на них отвечать только «верно», «не верно» или «затрудняюсь ответить», в зависимости от того, чему я отдаю большее предпочтение. Я безучастно кивнул, соглашаясь, и подписал какую-то бумагу, которою она тут же поспешила спрятать в картонную папку, принесенную с собой.

Как оказалось, никаких вопросов, на самом деле, не было. Были утверждения, которые мне приходилось либо подтверждать, либо опровергать. Но суть теста от этого, наверное, не менялась. Она зачитывала вслух утверждения, а получая ответ, делала пометки.

– Я считаю себя агрессивным человеком, – тихим голосом, не содержащим и намека на эмоции, произнесла Илона Александровна.

– Нет.

Она сделала пометку у себя в планшете, записывая мой ответ.

– Иногда я переступаю через трещины в асфальте, когда иду по тротуару.

– Ну, да. А разве бывает иначе?

– Николай Евгеньевич, прошу, отвечайте только «верно», «не верно» или «затрудняюсь ответить».

Ее взгляд старательно избегал прямого контакта со мной. Мутные глаза были устремлены либо на бумагу, либо на углы стола, расположенные по бокам от меня.

Я пожал плечами, соглашаясь.

– Мне нравятся слоны.

Вопрос показался столь неожиданным, сколь и абсурдным. Я замешкался.

– Какие слоны?

– Это крупные млекопитающие. Обитают, преимущественно, в экваториальной зоне, – она, наконец, позволила себе прямой зрительный контакт.

– Я знаю, кто такие слоны! Но причем тут они вообще?

– А вы считаете, что слоны должны быть при чем-то? Они вас раздражают? Вызывают дискомфорт?

– Господи, чушь какая! Вы разговариваете со мной, как с умственно отсталым. Нормально я к слонам отношусь!

– Пожалуйста, успокойтесь, – мягко перебила она меня, – Не нервничайте.

– Я не нервничаю. Но это же смешно просто!

– Вас смешат слоны?

– Нет. Просто я привык к тому, что в этой комнате задают другие вопросы. Это разве не очевидно?

Она принялась что-то тщательно записывать в блокнот. Я попытался разобрать хоть слово, но понял, что это бессмысленная затея. Почерк у мозгоправа был… изысканным.

– Николай, я прошу вас сделать глубокий вдох.

– Это ни к чему. Я спокоен.

Она испытывающе на меня посмотрела.

– Мы можем продолжить?

– А у меня есть выбор?

Она посчитала мой вопрос риторическим.

– Иногда я хочу кого-нибудь убить.

– Нет.

– Иногда я вру.

– Да.

– Иногда у меня случаются галлюцинации.

– Нет.

– Мне нравится пить кофе.

– Да.

– Мне нравится пить кофе со сливками.

– Не очень.

– Затрудняетесь ответить?

– Нет. Просто я отдаю предпочтение черному кофе, но иногда хочется и со сливками. Это так важно? В ближайшие лет десять я не то, что сливок, я и воды-то чистой не увижу. А про слонов так вообще говорить не приходится.

Произошло маленькое чудо, и на лице у холодной, безжизненной рыбы образовалось некое подобие улыбки. Она даже пальцы ненадолго расслабила.

– Когда у меня хорошее настроение, я позволяю себе посмеяться.

– На этот вопрос тоже необходимо отвечать или это вы о себе?

– Да. Это вопрос теста, – она снова едва заметно улыбнулась.

– Да. Я позволяю себе смеяться. И делаю это с удовольствием.

– Иногда я вру, что не хочу никого убивать.

– Мне кажется, или этот вопрос уже был?

– Иногда я вру, что не хочу никого убивать, – настойчиво повторила рыба.

– Нет.

– Мне нравится смеяться.

– Безусловно.

– Иногда, когда я расстроен, я смеюсь.

– Не думаю.

– Пожалуйста, отвечайте только «верно», «не верно», «затрудняюсь ответить».

– Не верно.

– Я люблю слонов.

– Да, очень люблю слонов. Даже больше, чем кофе!

– У меня много врагов.

– Нет.

– У меня врагов больше, чем я бы того хотел.

– Нет.

– Я испытываю негативные чувства по отношению к людям, желающим доставить мне неприятности.

– Да.

– Когда мне не удается переступить через трещину на асфальте, я расстраиваюсь.

– Нет.

– Если мой враг предложит мне кофе, я откажусь.

– Нет. Возможно, он пытается со мной примириться.

– Только «да», «нет»…

– Знаю, знаю. Хорошо. Я понял. Продолжайте.

– Я люблю заниматься сексом.

– Да.

– Я стараюсь быть преимущественно искренним человеком.

– Да.

– Когда у моих родственников неприятности, я расстраиваюсь.

– Да.

– Я дорожу взаимоотношениями со своими друзьями.

– Да.

– Я люблю свою дочь.

– Да.

– Я никогда не вру.

Только сейчас я понял, что произошло. Женщина с рыбьей головой продолжала сидеть, в прежней позе, зачитывать утверждения и конспектировать мои ответы. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Но все, что ей было от меня нужно, она уже получила.

– Я никогда не вру, – повторила она, не меняя тона.

– Может, хватит уже? – спросил я, чувствуя себя обманутым лопухом.