Сказки старого Вильнюса VII - Макс Фрай

Проснулась еще до будильника, как от удара – от мысли: «Жадная дура, из-за каких-то полутора сотен евро подпустила к себе убийцу. Надо было ему отказать». Мысль была еще не Маржанина, но уже и не часть абсурдного сна, так, серединка на половинку. Вести с границы между двумя ее жизнями, которые вот прямо сейчас собирались превратиться в ад.

Но потом, конечно, встала, сварила кофе, выпила его, сидя в любимом кресле у окна, с удовольствием ощущая, как с каждым глотком растворяется мутный предутренний морок, и принялась за дела.

* * *

Хенрик постучался так тихо, что Гест скорее просто почувствовал его присутствие, чем услышал звук. Не стал говорить: «Входите», а встал и сам открыл дверь. И приветливо улыбнулся пунцовому от смущения белобрысому мальчишке, чьи серые глаза сейчас казались черными из-за расширившихся зрачков.

Не стал спрашивать, что случилось, захочет – сам скажет. Взял за руку, подвел к дивану:

– Садись. Виски выпьешь?

Хенрик молча кивнул.

Налил ему – даже не половину рюмки, примерно одну восьмую, на полглотка. Мальчишке как раз хватило, чтобы окончательно проснуться и прийти в себя.

– Ой! – с облегчением выдохнул Хенрик. – Спасибо. Извините меня, пожалуйста. Ни за что бы не стал стучать, если бы свет у вас не увидел.

– Да нормально, – отмахнулся Гест. – Я по ночам работаю. Такая привычка. Вообще-то считается, что я сейчас в долгосрочном отпуске, но обещал помочь коллегам подготовить концепт.

– Концепт? – оживился Хенрик.

Гест молча кивнул. Потом как бы неохотно добавил:

– Почти пятнадцать лет в геймдизайне. Доработался почти до галлюцинаций – учти, я сейчас не шучу! Но все-таки смог остановиться, Уволился, пообещав себе отдохнуть хотя бы год. И тут бывшие коллеги затеяли новый проект. Планы у них фантастические. Мне и впрягаться не хочется, и интересно до смерти. Ладно, помогу им сейчас, а там поглядим, как пойдет.

– А я тестировщик, – Хенрик почему-то перешел на шепот, как будто они были заговорщиками. – Я вам не говорил? Правда недавно, всего три месяца. Работаю почти бесплатно, но это не беда, все так начинают, я знаю, самое главное – начать. Слушайте, мне так нравится! А вам уже разонравилось? Насовсем?

– Сам видишь, – усмехнулся Гест, кивнув на экран своего ноутбука. – Так разонравилось, что на первый же свист обратно побежал. Так что будь осторожен: и тебя ждет такая судьба.

– По-моему, очень хорошая, – твердо сказал Хенрик.

– По-моему, просто ужасная, – вдруг рассмеялся сосед. И, подмигнув ему, добавил: – Но нам с тобой другая не нужна.

Часа полтора они говорили об играх. Хенрик расцвел, оживился, но при этом так отчаянно зевал, что Гест в конце концов сказал:

– По-моему, ты уже спишь сидя.

– Почти, – согласился Хенрик. И тут же так помрачнел, что Гест перестал делать вид, будто не понимает настоящей причины его ночного визита, а прямо спросил:

– Тебе очень страшный сон приснился? Хуже, чем способен выдержать человек? И теперь ты не хочешь засыпать, чтобы не вернуться обратно?

Мальчишка, конечно, изумленно вытаращился:

– Откуда вы знаете?

– Угадал, – усмехнулся Гест. – Просто в курсе, что такое иногда бывает. И как после некоторых снов чувствует себя человек. А как ты думаешь, почему я на старости лет, с кучей денег снял комнату в общей квартире?

– Чтобы рядом были другие люди? – почти беззвучно прошептал Хенрик. – Все равно кто? И я тоже поэтому! У меня же есть квартира – большая, хорошая, бабушкина; она сама давно умерла. А родители еще раньше, погибли в аварии. А я был с ними, еще совсем маленький. И уцелел.

– Выходит, ты счастливчик, – мягко сказал Гест.

– Ну да, в каком-то смысле, – согласился Хенрик. – Хотя лучше бы никакой аварии вовсе не было, и никто бы не погибал – это больше похоже на счастье, как я его себе представляю. И кошмары тогда бы, наверное, не снились. Иногда ужасно обидно – почему нельзя просто спать? Просто так, как все нормальные люди?

– У меня к этой дурацкой вселенной ровно тот же вопрос. Но когда рядом люди, все не так страшно, правда?

– Ну, в общем да. Когда бабушка умерла, я жил в детдоме, там спят по несколько человек в одной комнате, и было вполне ничего. А один жить не смог. На самом деле даже хорошо получилось: ту квартиру сдаю, комната стоит дешевле, когда за работу не платят, вполне можно прожить на разницу. Но если бы одному не было страшно, я бы, наверное, не догадался, что можно сделать так.

– Можешь поспать у меня на диване, – предложил Гест. – Все равно мне еще долго работать. Тебе когда вставать?

– В половине седьмого… А что, правда можно у вас? – просиял Хенрик.

– Конечно. Было бы нельзя, я бы не предлагал.

– Это только сегодня, – сонно пробормотал Хенрик, закрывая глаза. – Обычно я справляюсь, но это… оно такое ужасное! Невыносимое. Выворачивало меня наизнанку и ело. И обещало, что у нас впереди вечность. В смысле теперь так будет всегда.

– Ну уж нет. Не будет, – твердо сказал Гест.

Но Хенрик не услышал его обещания. Он уже спал.

Гест поднялся, небрежно смахнул со стола не нужный пока ноутбук; тот исчез, не успев долететь до пола. Проделывать этот трюк было не обязательно, просто Гест не любил оставлять в рабочем пространстве посторонние предметы. Они отвлекают, рассеивают внимание. Поэтому вслед за ноутбуком исчез и сам стол, потом оба стула, книжные полки, комод с зеркалом, древний торшер и его ровесник платяной шкаф. В комнате остался только диван, занятый спящим Хенриком. И сам Гест, хмурый, заранее, как бы авансом уставший, растрепанный, в спортивных домашних штанах и серой флисовой куртке. И серебряный серп, который он вынул из ее рукава.

* * *

Маржана встретила Геста на лестнице – она как раз выходила, а он шел домой. Увидев Маржану, улыбнулся так ослепительно, словно собирался пригласить ее на собрание свидетелей Иеговы, а заодно впарить пылесос KIRBY или что там сейчас с такими улыбками продают. Но слава богу, ничего предлагать не стал, только поздоровался, вежливо спросил: «Как ваше самочувствие?» – и, не дожидаясь ответа, пошел дальше, зато Маржана еще несколько минут стояла, прислонившись спиной к холодной стене, говорила себе: «Успокойся, ничего страшного не случилось. Он ничего такого не имел в виду».

Какого «такого», она и сама не знала. Предпочитала не знать.

* * *

Ужинали вместе – не то чтобы специально договаривались, просто так само собой вышло. Хенрик внезапно получил премию в честь успешного окончания очередного проекта, купил несколько коробок суши, планируя угостить подкармливавшего его нового соседа, но был такой голодный, когда делал заказ, что набрал целую гору, получилось – на всех. Бьорн по настоятельной просьбе матери вызнал рецепт капустного пирога из кафе, куда водил ее в отпуске, и решил сперва проверить его на себе и соседях, а Виктор Гест явился с огромной коробкой конфет, сказал – только что подарили, спасайте, у меня на шоколад аллергия, а удержаться сил моих нет.