Фиолетовый меч - Дмитрий Морозов

— Эй! Ты как?

Улаьайн открыл глаза. Он лежал на полу, а непонятный хранитель, умеющий быть бесконечно добрым и жестоким одновременно, держал его голову, с тревогой вглядываясь в затуманенные зрачки.

— Вроде нормально… Что со мной? Я жив?

— Вполне. И к тому же — теперь здоров. Окончательно и бесповоротно. Вот из-за таких самоотверженных оболтусов и рушатся тщательно выверенные, рассчитанные планы.

— Это…

— Это фиолетовый хранитель предела, Кристальный пепел. Я нашёл причину ваших смертей. Не знаю, кто это задумал и провернул, однако задумка действительно блестящая…

— Вы сможете создать лекарство для моего народа?

— Лекарство? Может, сначала сиятельный как-вас-там, вы послушаете старших? Я вас не на одну тысячу лет старше!

Улаьайн мгновенно замолчал, а меч, поглядывая на притихших юношей, начал:

— Аллорны — дети природы, они к корням мира, к основам природы ближе, чем любая из рас, населяющих миры, за которые я в ответе. Нет такой болезни, которую они не смогли бы распознать и победить, потому-то они и живут так долго… Тот, кто решил действовать против народа аллорнов, не хотел уничтожать всех — он собирался целенаправленно извести лишь тех, кто слишком чист и не способен на компромисс, предательство и тому подобные «цивилизованные вещи». Не знаю, как ему это удалось — наверняка собирался большой круг магов — но в голове эльфов был поставлен небольшой психоблок. Это очень хитро, ведь постороннюю магию вы наверняка почувствовали бы, а так… Наверняка чужая психика для вас под запретом, это личное дело каждого. Автор идеи был уверен, что запустил механизм эволюции — слишком чистые вымрут, а оставшиеся по своим моральным качествам подойдут для любого, даже самого грязного дела. Многие правители делают со своими народами тоже самое без всякого вмешательства в психику — чисто внешними факторами. С вами пришлось играть потоньше, однако вот в чём загвоздка: не оказалось среди аллорнов таких! В попытке спастись вы забились в глубь своих лесов, отгородились от всего внешнего и чужого, однако механизм уже был запущен — ещё пара столетий — и народ аллорнов погиб бы полностью… Хотя, возможно, их устраивал и такой конец…

— Так что, собственно, в нас изменили? — Улаьайн почти кричал.

— Всего лишь сместили чувство вины, смешав её с синусоидальными наклонностями. Ещё один небольшой перекос в чувстве равновесия, не позволяет вам отгораживаться от окружающего — и вы при виде несправедливости должны постоянно испытывать чувство вины, тревоги, и как следствие…

— Они все умерли не от болезни. Yiaza — отложенная смерть. Иногда, если аллорн не может жить, он накладывает на себя такую — чтобы успеть закончить все свои дела и уйти в мир иной, никого не потревожив.

— Всё верно, малыш, всё верно. Вы всегда отличались излишней чистотой — и кто-то ловко сыграл на этом, превратив вашу силу в вашу слабость.

— Но кто?

Тут Элан встал и решительно взял кристальный пепел со стола, привычным жестом отправив его в спину.

— Кто автор — это уже неважно, он давно умер. А вот кто заказчик… Кто, по твоему, может собрать большой круг магов — внутренний, состоящий из магов высшего посвящения — не менее десяти человек, и внешний — из магов не намного им уступающих — около ста? Кто набрал такую силу в вашем мире?

— Служители триединого. — Молодой эльф бездумно сидел за столом, уставившись в одну точку. — Они прижали всех магов, не позволяя практиковать никому, кроме принадлежащих к их сословию. Есть ещё, конечно, стархи и ртило — однако они далеко и давно забыли о народе аллорнов, если вообще знали о нём. Зачем? Мы же признали их власть, склонившись перед ними?

— Своим существованием вы были постоянным упрёком тем, кто под маской благочестия скрывал тайные замыслы. По сути — это попытка святошей избавиться от комплекса вины. — Элан пожал плечами — Впрочем, не в этом дело. Что нам делать теперь?

— Рассказать обо всём!

— Хочешь увидеть массовуюYiaza? Или ты думаешь, обман такого масштаба не вызовет в сердцах аллорнов, привыкших за эти века брать на себя вину за всю человеческую подлость и низость, чувства ужаса — и сострадания?

— Но… А как вы излечили меня?

В момент принесения присяги ты раскрылся — и кристальный пепел смог обследовать тебя, твоё тело и душу. Обследовать — и излечить. Теперь, когда мы знаем причину, будет проще — однако как заставить твоих родственников сделать то же?

Вечер. Солнечный свет, отражаясь в кронах деревьев, непостижимым образом преломляется в листьях, играя в прожилках их граней, что бы осветить чертоги Великой матери. Закат зеленеет вдоль стен, отсвечивая изумрудом и пурпуром — однако лицо старшей рода остаётся неизменно спокойным. Глаза древнейшей из эльфов лишены возможности видеть краски мира — зато она видит глубже…

— Вы нашли решение? — Голос, глубокий и мелодичный, внезапно даёт трещину — усталость? Надежда?

— Мы — на пути к нему. И нам нужен совет… Необходимо собрать всех эльфов — и дать им возможность раскрыться, сбросить тяжесть забот… Это важно!

Лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Ну, это просто. Праздник. Причём очень важный. Такой, что бы отвлёк каждого от его дела — и подарил надежду на чудо.

— Великая… — голос Улаьайна, до того спокойный, дал трещину. — Вы знаете, что решено было не проводить праздников с тех пор… Как аллорны стали уходить. Меня не поймут, если я отменю это решение.

— Почему же. — Небрежное, царственное пожатие плечами — и водопад каштановых волос, струящихся по телу. — Если повод будет достаточно весомым… Например, принятие в род…

— Но… Вы имеете в виду…

Илиль встала, подняв руки вверх — волны пошли по волосам, покрывающим комнату, затрепетали — и полный достоинства голос заполнил последний город народа аллорнов, и его услышали последние из представителей уходящей в небытие расы:

— Я, Великая народа аллорнов, последняя из рода скользящей ветви, бывшая некогда одной из Правящих, а ныне следящая за чистотой крови, утверждаю, что в пришедшем к нам есть примесь крови нашей расы и он достоин испытания принятия в род. Слово сказано!

Тишина, заполнившая Эльдаксил, была осязаемой, почти звенящей… Случилось невероятное, небывалое событие. Никто не знал, что последует за ним, но несколько фигур в капюшонах, с увитыми рунами посохами, вздохнув, принялись готовить всё необходимое…

— Нет, я не могу! Вот это женщина! Просто и гениально! После такого не то, что праздник — пир горой закатить можно! И никто не возразит и не откажется — не часто принимают в род хранителя предела! Ай, умница…

— Но я не эльф!

— По виду ты вообще гном, однако великая опускаться до лжи не будет — когда-то эльфы были весьма мобильными, и кто знает, может быть, где-нибудь в сотом колене у тебя и случился папаша с острыми ушками… Отсюда и неудовлетворённость, и нежелание жить, как все. Всё сходится! А если это и не так — после того, что ты над собой учудил, в твоей генетике всё равно никто не разберётся. Так что крепись — пока все будут готовиться к празднику, тебе придётся пройти парочку испытаний, выдержать которые может только настоящий эльф. Причём одному, без меня — на это ушастые не пойдут. Они прекрасно понимают, что моих умений хватит, что бы сделать эльфом древесную лягушку…