Хроники Дождевых чащоб. Книга 3. Город драконов - Робин Хобб

И разозлившаяся.

Она повернулась и снова потрусила вверх по склону. Она попытается еще раз. И еще. Пока небо на востоке не начнет сереть и не настанет время красться обратно в конюшню. У нее нет выбора.

* * *

«Где-то даже сейчас, – подумала Элис, – есть голубое небо. И теплый ветер». Она уютнее запахнула на себе поношенный плащ, глядя, как Хеби отворачивается от нее и несется по широкой улице, готовясь подпрыгнуть и полететь. Ее широкие алые крылья словно сражались с утренним дождем, чтобы поднять ее в воздух. Элис показалось, что драконица становится грациознее. Все более умело начинает полет. И, казалось, она с каждым днем вырастает все больше, и из-за этого роста на нее все труднее садиться верхом. Надо будет убедить Рапскаля в том, что его драконице нужна какая-то упряжь. Иначе ей очень скоро придется отказаться от поездок на Хеби в Кельсингру.

На нее налетел порыв ветра, который принес с собой более сильный дождь. Дождь, дождь, дождь… Порой лето и сухие теплые дни начинали казаться ей плодом ее собственной фантазии. Ладно: если она станет тут стоять и глядеть вслед улетающей драконице, это ее не согреет и не поможет выполнить намеченную на этот день работу. Она повернулась спиной к реке и устремила взгляд на свой город.

Элис ожидала почувствовать тот прилив бодрости, который обычно приносила ей эта картина. Как правило, когда Хеби приносила ее сюда и она смотрела на раскинувшуюся перед ней Кельсингру, она ощущала волну радостного нетерпения при мысли о целом дне исследований. «Сегодня», – неизменно говорила она себе. Именно в этот день ей предстоит сделать какое-то решающее открытие, отыскать нечто такое, что даст ей по-новому взглянуть на древних Старших. Однако сегодня это приятное предвкушение ей изменило. Она посмотрела на широкий проспект, лежащий перед ней, а потом перевела взгляд дальше, чтобы охватить всю панораму города. Сегодня ее взгляд не задерживался на сохранившихся целыми домах, а цеплялся за растрескавшиеся купола и обрушившиеся стены. Этот древний город был огромен. И задача, которую она перед собой поставила и выполняла с такой четкой последовательностью, была безнадежной. Ей не завершить свои исследования даже за десять лет. А десяти лет у нее нет.

Уже сейчас «Смоляной» с капитаном Лефтрином приближаются к Кассарику. Как только он сообщит там о результатах экспедиции, как только известие об их открытии дойдет из Дождевых чащоб до Удачного, сюда хлынут толпы людей. Искатели сокровищ и младшие сыновья, богачи, желающие стать еще богаче, и бедняки, надеющиеся сколотить состояние, – все последуют за ним сюда. Этот поток невозможно будет остановить, а стоит им только оказаться на этом берегу, как город начнет исчезать. Ее захлестнула волна отчаяния: она представила себе всех этих людей с кирками и ломами на плечах, и пирамиды бочек и ящиков для найденных ими кладов, сложенные на берегах. Когда они здесь появятся, древний город снова оживет. Стремление грабить принесет достаточно денег, чтобы восстановить причалы, и привлечет корабли и торговлю. Полному разрушению будет предшествовать жалкая имитация жизни.

Она набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Ей не спасти этот город. Она может только описать его таким, каким он был в тот момент, когда они его нашли.

Внезапно она необычайно остро ощутила, как ей не хватает Лефтрина: то была ужасная пустота, гораздо более мучительная, чем голод. Его нет уже больше месяца, и невозможно предугадать, когда именно он вернется. Дело было не в том, что он способен хоть как-то повлиять на то, что неизбежно случится, а в том, что он какое-то время был здесь вместе с ней, был свидетелем поразительной тишины, царящей в этом городе, ходил с ней там, где со времен Старших не ступала ничья нога. Благодаря его присутствию происходящее становилось более реальным, а с его отъездом все то, что она видела, нашла и зарегистрировала стало казаться эфемерным. Не подкрепленным его интересом.

Элис начала было поворачиваться налево, чтобы пройти по узкой улице и продолжить составление аккуратных планов, ведя свой поиск по хорошо отработанной схеме. Однако она вдруг резко остановилась. Нет! Если она и дальше будет действовать по-прежнему, то так и не войдет в более внушительные здания до того, как они будут разграблены. Значит, сегодня план меняется. Сегодняшний день не будет посвящен регистрации, зарисовкам и составлению заметок. Сегодня она будет просто смотреть, идя туда, куда ее потянет.

Она снова вернулась на широкий проспект, который вел от реки прямо к далеким горам. При ходьбе ветер дул ей в бок. Она задерживалась у каждой улицы, отходившей от проспекта. Здесь было столько всего, что следовало бы исследовать, занести в каталоги и описать! Она добралась до конца пологого подъема и, подумав минутку, повернула направо.

На этой широкой улице дома были гораздо богаче тех скромных жилищ и магазинчиков, в которых она побывала рядом с берегом. Черный камень, основной строительный материал этих зданий, блестел от влаги и сиял там, где сквозь него проходили серебряные прожилки. Вокруг дверей и окон и по колоннам шла резьба. Вот тут колоннада украшена лианами, из-за которых выглядывают звери. А там вход закрыт каменным экраном, искусно изображающим шпалеру, увитую цветами.

У следующего здания оказался портик, под которым она укрылась от дождя, перешедшего в ливень. Здесь колоннам была придана форма акробатов, опирающихся ногами на плечи партнера и удерживающих руками свод. Высокие двери из серебристого растрескавшегося дерева преграждали ей вход. Она осторожно толкнула створку, предположив, что какой-то древний запор все еще держит ее закрытой. Ее рука провалилась сквозь распадающуюся древесину. Испугавшись, она вытащила руку, а потом наклонилась, чтобы заглянуть в получившуюся дыру размером с кулак. За дверью оказался вестибюль, а дальше – еще одни двери. Она взялась за ручку двери и повернула – но та сразу же начала отламываться. Ужаснувшись творимым разрушениям, она отпустила ручку, но тяжелый медный набалдашник оторвался и со звоном упал к ее ногам. «Ну, молодец, Элис!» – кисло укорила она себя.

А потом, подгоняемая завывающим ветром и потоками дождя, она наклонилась и стала горстями убирать дерево, пока не сделала такую дыру, сквозь которую можно было пролезть внутрь. За дверью она остановилась и осмотрелась. Ей больше не слышен был стук дождя, а вой ветра стал приглушенным и далеким. Свет из высоких окон размытыми прямоугольниками падал на пол. Она прошла в центр вестибюля по распадающемуся у нее под ногами ковру, а потом подняла голову: на плафоне была изображена стая драконов. Некоторые несли в когтях украшенные лентами корзины, а фигуры в ярких одеждах сидели в самих корзинах и свисали с них.

Ее манили створки следующей двери. Она прошла через комнату к ним и обнаружила, что они сохранились гораздо лучше наружных дверей. Ухватившись за сверкающую бронзовую ручку, она повернула ее и толкнула створку. Та поддалась почти легко, тихо взвизгнув от долгой неподвижности.

Открывшееся помещение имело покатый пол, плавно уходящий к огромной сцене в центре театрального зала. Подмостки представляли собой островок, окруженный лентой пустого пространства, а затем шли ряды скамей и, в самом конце, кресла с пыльными призраками подушек. Подняв взгляд, она увидела отделенные занавесями ложи, величественно взирающие с высоты на сцену. Свет падал на нее сверху сквозь купол из толстого стекла. Многолетние слои пыли сильно задерживали свет ненастного дня, так что ему не удавалось рассеять таинственные тени, застывшие в дальних уголках зала. Стоящие в ожидании фигуры, едва различимые, казались заледеневшими от ее неожиданного вторжения.