Магиер Лебиус - Руслан Мельников

– Ну-ну, – скривился маркграф.

Еще бы относилось…

– Своих ближайших помощников, которые имеют доступ к големам и к основным процессам по их производству, я… м-м-м… готовлю сам. Таких помощников, как мне нужно, каким можно доверять, на кого можно полностью положиться. В некромантии есть один ритуал. Сначала особым образом умертвить человека, после особым же способом его воскресить, разупокоить. В итоге получаются тупые, но покорные слуги, годные для черновой или механической, не требующей творческого подхода работы и полностью лишенные собственной воли. Тоже что-то вроде големов – только слабосильных и недолговечных. А голем голема не поднимет, ваша светлость. Так что не бойтесь бунта стальных рыцарей. В этом мире больше следует опасаться людей из плоти и крови.

– Пожалуй, ты прав, колдун, – согласился маркграф. – Но скажи, как тебе удалось заставить жить человеческие органы в металле? Как ты смог спаять в единое целое сталь и плоть?

– Это очень сложно.

– Объясни, хотя бы в общих чертах, – потребовал Альфред.

– Черная магия, некромантия и механика, ваша светлость, – пожал плечами Лебиус. – И практика. Долгие годы практики. Я много экспериментировал, пересаживая части людей, птиц, животных, рыб и насекомых. И я добился определенных успехов в этой области…

Да, Альфред видел уродцев, созданных руками Лебиуса. Мрачное зрелище.

– Я оживлял мертвых и в этом тоже преуспел…

И при этих опытах маркграф присутствовал. Он до сих пор помнил леденящий ужас, который пришлось испытать в САМЫЙ ПЕРВЫЙ РАЗ, когда под заунывный речитатив заклинаний холодный покойник, прикованный к столу, вдруг вздрогнул и зашевелился.

– Я собирал и заставлял работать сложнейшие механизмы, и здесь мне тоже не было равных.

Опять не пустое бахвальство – факт. Диковинная механика Лебиуса в огромных количествах присутствовала во всех магилабор-залах.

– Создавая голема, я лишь объединил полученные знания воедино. Я связал живую плоть с неживой материей. И получил новое существо. Ни мертвое, ни живое. Так возникают големы. Живые из мертвого. Мертвые из живого.

– А ведь твой прагсбургский голем, помнится, был лишь мертвой глиной? – прищурился Альфред. – Одна только глина, и ничего более, ведь так? Или…

Маркграф сбился. Замолчал на миг. И снова продолжил:

– Или не так?

– Никто не знает, что было замуровано в той глине, – опустив глаза, смиренно ответил Лебиус. – Точнее – кто там замурован… А я об этом никому не рассказывал.

– Ах, вот оно что! Тогда ясно… А теперь, значит, ты замуровываешь человеческие останки в металле?

– Без этого нельзя, ваша светлость. Сам по себе металл, как и глина, не рожден для жизни. Изначально он мертв. Но в том-то и состоит суть магии и некромантии, чтобы из мертвого создать подобие живого. И заставить это подобие жить. В свое время я раскопал немало могил и искромсал немало трупов. Все ради того лишь, чтобы досконально изучить строение человеческого тела. Ныне же я воссоздаю в стали, железе и магических эликсирах то, что сотворено из кости, плоти и крови. Воссоздаю и смешиваю одно с другим – жизнь и смерть. Скованная магическим огнем и словом, смесь эта подчиняется законам жизни, но уже не страшится смерти. Не так, как мы, страшится, по крайней мере.

– Одним словом, ты уподобляешься Творцу? – тоном, который можно было толковать двояко, спросил Альфред Оберландский.

– Отнюдь. Всего лишь использую по мере своих скромных возможностей его творения.

Маркгаф усмехнулся. Сначала изворотливому ответу собеседника. Потом еще раз – собственным мыслям.

– Послушай, Лебиус, я тут подумал… А почему бы тебе не создать из металла не человека, а иных тварей? Механическую собаку, к примеру? Волка? Медведя? Найти какую-нибудь подходящую зверюгу, в которой наиболее сильна воля к жизни, и использовать ее. Так, для разнообразия…

– Ваша светлость изволит шутить? – осторожно поинтересовался прагсбургский магиер. – Вы просили меня создать воинов…

– Воин может быть в разном обличье. В обличье хищного зверя – тоже.

– Ах, вы об этом… Не думаю, что это наилучший облик для механического бойца. Создавать големов по звериному подобию такая же неоправданная трата сил и времени, как поднимать при помощи некромантии армию нерасторопных разваливающихся мертвецов, которых достаточно смелый враг сметет, растопчет и изрубит в никчемные копошащиеся куски при первом же конном натиске.

– Но почему? Почему неоправданная?

Лебиус объяснял негромко и терпеливо:

– Во-первых, жизненная сила… воля к жизни человека… по-настоящему сильного человека, человека-борца, человека-победителя, ближе к сути металла, а значит, проникает в него глубже, чем самый мощный и яростный инстинкт неразумного зверя.

– Ну и пусть, – не унимался Альфред, захваченный неожиданной идеей. – Пусть тогда человеческая сила и человеческая плоть будут заключены в оправу стального зверя.

– Невозможно, ваша светлость, – возразил магиер. – То, что некогда являлось человеком, нельзя достаточно эффективно использовать в облике зверя. К тому же звериная лапа не способна удержать оружие. Я, конечно, могу снабдить мечом какого-нибудь механического медведя, укрепить рукоять болтами, приварить намертво к когтям, но что толку? Настоящему медведю меч будет помехой, значит, он будет мешать и медведю, сотворенному из металла. А меч в бою, согласитесь, все же предпочтительнее медвежьих когтей. Так уж сложилось, ваша светлость, что человек лучше прочих тварей приспособлен для уничтожения себе подобных. Потому и ваши боевые големы имеют человеческое обличье. Зачем выдумывать заново уже придуманное и неоднократно испытанное до нас?

– Логично, – признал Альфред.

Лебиус приободрился, заговорил увереннее:

– Крепкий меч в крепких руках – прекрасное орудие убийства. А если понадобится, в руки от» можно вложить что-нибудь еще. Да и сами по себе стальные пальцы и кулаки голема дорогого стоят. В случае необходимости с врагом он расправится голыми руками. Для этого клыки и когти, которыми людское племя было обделено при сотворении мира, голему не нужны.

– Да, я видел, – снова вынужден был согласиться Альфред. – Под Нидербургом твой голем дрался не только мечом. Помнится, своими цепкими пальчиками он кому-то на ристалище даже оторвал руку.

– Голем способен и не на такое, ваша светлость. Если пожелаете, я прямо сейчас наглядно продемонстрирую вам силу его хватки?

Альфред милостиво кивнул. Было любопытно.