Ричард Длинные Руки - гранд - Гай Юлий Орловский

– Они у нас не хуже.

– Отец Бальдиарий, – спросил я. – Какие-то еще будут просьбы, замечания?

Он поклонился, отступил к двери.

– Нет-нет, ваша светлость! Вы и так сделали невероятно много… Я только хотел спросить, будете ли вы присутствовать на открытии новой церкви, что мы открываем в Щучьем квартале города?.. Или у вас будут какие-то помехи…

Мне почудилось, что в его мягком голосе впервые проскользнула стальная нотка, напоминая, что церковь – это стальной кулак в бархатной перчатке.

Я указал глазами в сторону Изаэли. Она уловила мой взгляд и сразу присмирела, а ее испуг и боязнь пошевелиться хорошо истолковываются как христианское смирение.

– Это существо… – сказал я тем же деловито-благочестивым тоном, – гм… его можно назвать, как это ни странно прозвучит, блюстителем моей нравственности. По извечной слабости, что досталась нам от Евы, и непотребному влечению, что у нас от ее сына Каина, я мог бы погрязнуть в непотребных женщинах, их же как воробьев по дороге!

Он произнес сокрушенно:

– Истинны слова, слаб человек…

– Так вот я, – пояснил я, – чтобы не грешить так уж по слабости души и тела, эту штуку вожу с собой. Ест мало, капризов нет, такую даже в сумке можно носить.

Он вздохнул, перекрестил меня, подумал, перекрестил еще раз, но лицо оставалось скорбным.

– Меньшим грехом не допускать большего, – проговорил он с сомнением, – это тоже приемлемый путь для тех, кто не может удержаться вовсе. Но только, сын мой, она ж не человек, а не еще больший грех вот так с нею?

Я помотал головой.

– Святой отец, но не скотоложство же это?.. Она ж так чиста и невинна, что просто птичка божья, а не ишак или коза, как было в Содоме. Я скорее склоняюсь к интерпретации, что если в Святом Писании про эльфов ничего нет, то их как бы и нет. Я патриот Святого Писания и ему верю. А значит, у меня и греха нет вовсе!..

Он перекрестился уже сам, подумал, сказал в нерешительности:

– В некотором роде ты прав, сын мой… С иной натуральной женщиной все равно чувствуешь себя скотоложником, Господи, прости, а эта вот чирикушка… гм… что ж, для спасения наших душ будем толковать неясные места в Святом Писании в пользу обвиняемого, это по-христиански.

Я ухватил его руку, поцеловал.

– Спасибо, святой отец.

Изаэль не поняла, о чем была речь, но вежливо прощебетала вслед за мной:

– Спасибо, святой отец.

Он перекрестил и ее с некоторым напряжением во взоре, но она не вспыхнула адским огнем и даже не обратилась в дым, улыбается так же чисто и невинно.

Он вздохнул с облегчением, поклонился и отступил к двери. Изаэль смотрела на меня огромными тревожными глазами, но тут Бобик подсунул ей под руку лобастую голову и напомнил, что пора бы его почесать, она машинально начала перебирать коготками у него за ушами, а я подошел к окну и посмотрел вниз во двор.

Там суетятся люди, слышатся сильные мужские голоса, на стройных конях красиво гарцуют несколько мужчин в пышных одеждах не нашего покроя, даже шляпы с перьями больше похожи на береты.

Я выглянул в коридор, сэр Клифтон тут же встал из-за своего стола в маленькой комнатке и заспешил ко мне.

– Ваша светлость?

Я завел его в кабинет и, подведя к окну, кивнул в сторону всадников.

– Чьи-то гости?

Сэр Клифтон произнес с легким оттенком неудовольствия:

– Из Гиксии.

– К кому-то приехали?

Он нахмурился, ответил с неохотой:

– Вообще-то, к вам.

Я отшатнулся, посмотрел на него весьма пристально.

– Сэр Клифтон… я что-то не понимаю. Ко мне приехали люди, а я об этом даже не знаю?

Он вздохнул, покачал головой:

– Вообще-то, не лично к вам, ваша светлость. Это люди принцев Дрогона и Винхельма, они из Гиксии. Там король на охоте ударился головой о дерево и умер, не успев назначить наследника. А у него двое сыновей…

Я пробормотал:

– А там это не само собой?

– Ваша светлость?

– Я имею в виду, наследником считается не старший сын?

Он покачал головой:

– Даже в Варт Генце это еще не установилось, хотя да, в последнее время считается самым правильным…

– Для того, – напомнил я, – чтобы избежать неудовольствия остальных братьев и борьбы за трон. Хотя далеко не всегда старший сын – лучший правитель.

Он поклонился:

– Золотые слова ваша светлость.

– Я весь золото, – сообщил я. – А здесь чего? Просят помощи?

Он сдержанно улыбнулся.

– Вы всегда все понимаете наперед, ваша светлость! Даже когда это очевидно. Да, просят. Тем более что у них там вообще непредвиденное…

– Что?

– Пока братья спорили, – ответил он, – один из северных землевладельцев, далеко не самый крупный, лорд Теоденль, собрав своих сторонников, ввел их в столицу, быстро побил людей обоих принцев, а себя провозгласил королем.

Я нахмурился.

– Это же противоречит легитимности!

Он наклонил голову:

– Да, но…

– Что?

– Ваша светлость понимает, – ответил он сурово, – что они прибыли весьма не вовремя.

– В самом деле?

– У нас у самих, – пояснил он, – не так уж и… Да они и сами все поняли, когда приехали.

– Давно здесь?

– Две недели. Собираются отправляться восвояси.

Я подумал, сказал решительно:

– Я приму их перед отъездом.

Он помолчал, лицо стало мрачным.

– Ваша светлость…

– Сэр Клифтон, – сказал я строго, – не нужно мне так часто напоминать, что вы местные реалии знаете лучше. Это не значит, что вы лучше меня понимаете вообще!

Он торопливо поклонился.

– Решаю я, – отрезал я безжалостно. – Все решаю только я!.. О моих действиях и поступках можно судить только по результатам, а не по тому, что вы решили и что предположили. Потому сегодня же вечером я им дам аудиенцию. Сообщите им!

Он побледнел, я сам ощутил, что во мне появляется некая властность, хотя в целом я существо мягкое и уступчивое, конфликтов избегаю, но когда меня стараются направить туда, куда им нужно, я просто инстинктивно взъеживаюсь и нередко даю отпор даже раньше, чем на меня вздумают напасть.

– Все будет сделано, – проговорил он торопливо, – ваше вели… ваша светлость!

Он ушел с торопливостью, мое сердце несколько минут еще колотилось учащенно, схватки бывают не только на мечах, но успокоилось быстро, все-таки я победил, хотя вроде бы и невелика честь победить личного секретаря, но все-таки ему здесь и стены помогают, он все пока еще больше секретарь Фальстронга, чем мой.