Невеста Повелителя ирлингов. Дневник моего сна - Франциска Вудворт

В эту ночь не только Шерридан, но и Марияна не могла уснуть, переполненная впечатлениями дня. Похищение невестки на ее глазах, слова сына и чувство, что жизнь кончена, сменились удивлением от поведения Сэмюэльсона и полной растерянностью.

Как вихрь он ворвался в ее жизнь, самовольно взяв на себя право распоряжаться ею, и она не знала, как к этому относиться. Когда она собрала вещи и была готова к отъезду, он сказал, чтобы она не брала с собой слуг, он сам проводит ее в поместье.

А как же сопровождение? Разве можно ей оставаться наедине с мужчиной, который не является ее родственником?! Как же ее репутация? Когда она озвучила свои мысли, то он лишь улыбнулся и сообщил, что если она переживает, что ее репутация пострадает, то он может хоть сейчас на ней жениться. И пока она хватала ртом воздух, не находя достойного ответа, он спокойно усадил ее в карету и сам сел следом. При этом у нее возникло стойкое ощущение, что ее похищают.

Поместье поразило ее как красотой архитектуры, так и красотой природы, но даже навскидку было заметно, что не хватает ухоженности. Чуть смутившись, Сэмюэльсон заметил, что редко здесь появляется, а потом коварно сообщил, что будет рад, если она поможет приструнить слуг и возьмет руководство ими в свои руки.

Не успела она хоть немного прийти в себя после такого заявления, как Сэмюэльсон оставил ее. Извинился за то, что ему надо разобраться с делами, и приказал слугам беспрекословно слушаться ее. Слуги и она проводили его одинаково растерянными взглядами.

Что ж, переодевшись, Марияна решила осмотреться и надолго пропала в комнате, оборудованной под студию, куда случайно забрела. Там был мольберт и краски. Когда-то давно она довольно хорошо рисовала, но с годами забросила былое увлечение. Сейчас же при виде мольберта у нее возникло чувство, как будто она встретила старого друга. Руки сами потянулись к краскам, и она потеряла счет времени. Это помогло ей выкинуть из головы тревожащие мысли и забыть обо всем.

К вечеру вернулся Сэмюэльсон, и они поужинали. Вдвоем. Наедине. Это было настолько непривычно, Марияна и не помнила, когда она в последний раз оставалась с мужчиной наедине. Это заставляло ее сосредоточиться на собеседнике, подмечать самые незначительные мелочи. Как появляется в его глазах задумчивый огонек, когда он рассказывает ей историю этого поместья, как неожиданно становится тепло от его улыбки, предназначенной ей. Его лицо притягивало ее. Глаза, в которых светились ум и сила, лучики морщин в уголках глаз, когда он улыбался, его губы…

Марияна поймала себя на том, что непозволительно долго рассматривает его губы и Сэмюэльсон уже некоторое время молчит.

– Я хочу нарисовать вас, – неожиданно произнесла она и тут же испугалась, что это не к месту прозвучало. Не в ее правилах забывать о манерах.

Она уже хотела взять свои слова обратно, когда прозвучало: «Буду счастлив». И что-то такое было в его глазах, что заставило ее смутиться и что не давало ей уснуть теперь. Она перебирала в памяти, как он провел ее до дверей комнаты, как поцеловал руку, задержав в своих теплых руках.

Она долго не могла понять поведения Сэмюэльсона, и лишь среди ночи ее озарило – он за ней ухаживает! Не проявляет уважение к ее статусу и положению, а ухаживает! Это было возмутительно, неожиданно и… волнующе. Марияна не знала, как на это реагировать и что делать с румянцем, что обжег ей щеки.

* * *

Была ночь, а Шерридан так и не смог заставить себя пойти отдыхать. Перейдя из кабинета в смежную комнату, он прилег там на диван, закинув под голову руку и устало вытянув ноги. Бросив взгляд на стол, за которым, казалось, совсем недавно они завтракали с женой, Шерридан с горечью прикрыл глаза. Это невыносимо! Он не выдержит еще раз потерять ее. Как будто сердце вырвали. Каждая мелочь напоминает о ней и об ее отсутствии.

Было бы легче, если бы требовалось собирать войска, готовить нападение… а он вынужден был провести прием делегации, делать вид, что все в порядке и ничего не произошло, и выслушивать донесения от службы безопасности. Это испытывало на прочность все душевные силы и выдержку. Сильнее всего убивало то, что в данный момент он ничего не в силах сделать, чтобы помочь Рие.

Стук в дверь отвлек его от невеселых мыслей, и охрана доложила, что к нему прибыл гость, которого он приказал привести к нему в любое время суток, как только он появится.