Один из семи - Роман Галкин

– Я на солнышке лежу, – вдруг заскрежетало с балкона этажом ниже. – Я на солнышко гляжу…

Подо мной живет одинокая пожилая женщина. Она практически глухая. Кое-как слышит только с помощью слухового аппарата. И при этом соседка просто обожает петь. Возможно, ей кажется, что поет она неплохо, ибо сама-то не слышит своего голоса. На самом же деле ее голос напоминал скрежет давно заржавевших дверных, нет, даже не дверных, воротных петель.

– Все лежу, и лежу, и на сол-ныш-ко гляжу, – продолжала скрипеть соседка, отпугивая мои воспоминания. – Баду-баду-баду-баду.

А в окнах дома напротив уже действительно отражается утреннее солнышко. Так и простоял я от заката до рассвета на балконе, ввергнутый в раздумье звонком Лоры.

Ну что ж, вперед под холодный душ. Потом хлебну кофейку, заем бутербродом, сварганенным из чего-нибудь найденного в холодильнике, и в офис.

Под офис фирмы было выкуплено и отреставрировано одно старое здание в центре города. Однако мой личный офис по-прежнему находится в мастерской. Правда, кабинет, в котором устроен шкаф с потайным люком, был переоборудован в комнату отдыха, где я мог и заночевать при случае. Теперь к нему были дополнительно пристроены более просторный мой личный кабинет и основная приемная для посетителей. В приемной постоянно трудилась дизайнер, она же офис-менеджер, она же моя жена Светлана. Она, по сути, заведовала всеми делами и заказами, и я подумывал о том, чтобы как-то оформить ее статус официально, назначить ее в чин директора или заведующей. Последнюю неделю она старательно не обращает на меня внимания, а если и приходится обращаться по каким-либо производственным вопросам, то делает это сухим, официальным тоном. Ну да, как говорится, перемелется. Лишь бы не в труху… Так же в приемной находились столы мастеров, для работы с клиентами, чьи заказы они выполняли.

О подземелье кроме меня по-прежнему знали только четверо – Игорь, Павел, Василич и его внук Артем. Причем Василич и Артем знали только о подвале. А о самом подземелье они и не подозревали. За пять лет мы так и не придумали, под что использовать подвал, очень уж неудобным был спуск в него, да и нужды в нем не было, а потому он остался пустым. В само подземелье я изредка, примерно раз в месяц, наведывался проверить, не произошли ли какие перемены. Однако все оставалось по-прежнему, все шесть арок оставались непроницаемо-черными. Эх, не успел я расспросить Шалинского о том, как этими арками-порталами пользоваться. Как-то же он открыл тот проход к своему дому? И почему к этому, новому, не открывается дорога? Он сам не желает ее открыть? Но я-то тоже ничего не открывал, а Шалинский как-то прошел в тот раз в мастерские… М-да, загадок не убавилось. Но обращаться за разгадками к новому не хочется.

Ловлю себя на мысли о том, что думаю о новом в мужском роде, несмотря на то, что он уже пять лет находится в женском теле. В теле Катерины…

***

«Дом Охотника» хоть и потерял свой первоначальный лоск, но вместе с тем приобрел какую-то солидность, присущую обжитым зданиям. Как снаружи, так и внутри все оставалось без изменения. Та же березовая аллея, ведущая к высокому парадному крыльцу, те же фонтаны с диковинными монстрами, те же служащие в бело-зеленой униформе.

Осмотрев отведенные мне апартаменты и полистав каналы телевизора, решаю спуститься вниз, в надежде встретить кого-нибудь знакомого. Все наверняка будут парами, а меня вот угораздило поссориться с супругой. Ну да ничего, в этот раз здесь будут присутствовать гораздо больше близких мне людей, нежели пять лет назад. Игорь и его новая пассия приехали вместе со мной и сейчас наверняка проверяют прочность кровати в собственных апартаментах. Должны были уже подъехать Володька и Павел с супругами. С представителями городской элиты я за прошедшее время так и не сошелся, несмотря на частое и обязательное присутствие на различных городских мероприятиях. Единственным, с кем у меня состоялись более-менее приятельские отношения, был начальник ГУВД полковник Шуванов. Первое время после нашего знакомства я думал, что его назойливое расположение ко мне есть не что иное, как желание разведать подробнее – что же я такое есть. Однако впоследствии я убедился, что это обычная манера общения Ивана Степановича абсолютно со всеми. А вот с его другом, Геннадием Дмитриевичем Скобиным, отношения были довольно сухие. И даже, как мне иногда казалось, встречи со мной доставляли прокурору некий дискомфорт. Да и немудрено, если вспомнить все обстоятельства нашего с ним знакомства.

Пока замыкал свою дверь, открылась соседняя, и из нее вышла стройная блондинка, разговаривающая по телефону. Ба-а! Сколько ж мы не виделись, Юлия Федоровна? Непроизвольно улыбаюсь ей. Она вежливо улыбается в ответ, еле заметно кивает, продолжая что-то говорить в трубку, прижатую плечом к уху, ибо руки были заняты поисками чего-то в маленькой коричневой сумочке. И вдруг Юлия замолкает на полуслове, переводя взгляд из недр сумочки на меня. Ага, не иначе вспомнила. М-да, наше далекое знакомство нельзя назвать приятным. Но я не испытывал к Никитиной ни малейшей неприязни, а уж у нее-то и вовсе не было никакого повода.

– Добрый вечер, Юлия Федоровна. Рад вас видеть, – странно, но я почему-то действительно рад ее видеть.

– Извини, я перезвоню позже, – говорит она в трубку, после чего отвечает на мое приветствие: – Добрый вечер, Олег…э-э..

Юлия пытается вспомнить мое отчество.

– Просто Олег, – спешно прерываю ее раздумья. – Не люблю, когда красивые женщины называют меня по отчеству.

С интересом отмечаю появившийся румянец на ее щеках. Никитина явно чувствует себя неловко, ее пальцы смущенно теребят бирку с номером апартаментов, на которой висит ключ.

– Значит, мы соседи, – говорю лишь бы что сказать.

– Значит, соседи, – подтверждает Юлия и наконец-то замыкает свою дверь.

Странно, я почему-то думал, что моими соседями будут представители моей фирмы. Хотя не обязательно же, чтобы мой номер был посреди их, возможно, и номера моих товарищей располагались сразу слева от моего.

– Если вы вниз, с удовольствием составлю вам компанию, – обращаюсь к соседке.

– Вниз, – она как-то неопределенно пожимает плечами, вероятно, показывая тем самым, что ей все равно, составлю я ей компанию или нет.

– Юлия Федоровна, вы одна приехали на это мероприятие? – спрашиваю через несколько шагов.

– Знаете, я попрошу вас тоже не называть меня по отчеству. И почему вас интересует, одна я или нет? Или это просто вопрос для поддержания разговора?

– Ну что вы, Юлия, мне действительно это интересно. Я здесь один, вы, надеюсь, тоже одна, наши номера рядом. Вы верите в судьбу? – и я вопросительно уставился на Юлию.

Та внимательно посмотрела на меня, пытаясь сообразить, шучу ли я или говорю серьезно. Я же в свою очередь попытался сделать как можно более серьезное и честное лицо.

– А вы не думаете, что я одна потому, что так хочу? Вот хочу я быть одна, и все.

– Ага, так вы все-таки одна. Значит, это действительно судьба, – и нагло подставляю ей локоть.