Богиня по ошибке - Филис Кристина Каст

Клан-Финтан фыркнул, покачал головой и перешел на ровный быстрый галоп. Наверное, мой юмор не выдерживал перевода на его язык.

Остаток дня прошел более или менее по одному расписанию. Мы все ехали и ехали, пока у меня вконец не отнимались ноги или же мне нужно было пописать. Я сообщала Клан-Финтану о своем желании устроить привал. Мы его делали, как мне казалось, секунд на десять, хотя, вероятно, проходило примерно столько минут. Я получала короткий сеанс массажа, чтобы ноги снова функционировали, затем мы опять отправлялись в путь, жуя, видимо, неистощимый запас вяленого мяса.

Кентавры не проявляли никаких признаков усталости, если не считать, что их кожа блестела от пота. Я же была без сил и боролась с желанием начать скулеж. При этом я думала, что Рианнон на моем месте, скорее всего, так и сделала бы, — и это помогало мне держать рот на замке.

Когда солнце начало клониться к горизонту, я обратила внимание, что нам давно уже не попадаются навстречу никакие путники. Вдохнув поглубже прохладный воздух, я уловила четкий запах соленой воды. Справа от дороги виноградники уступили место лесам. Я поняла, что мы, должно быть, приближаемся к замку с востока.

— Почти приехали. — Внутри у меня все клокотало, но голос звучал спокойно.

— Да. — Клан-Финтан перешел на мягкую рысь. — Вы говорили, что твари наступали с северо-восточной стороны леса?

— Да, — прошептала я, мысленно проигрывая всю картину заново.

— Тогда мы сделаем круг и войдем с юго-запада. Если они все еще в замке, то отблески заходящего солнца помогут скрыть наше приближение.

По старой доброй традиции учителя английского не считаются великими знатоками военной стратегии, полому я решила оставить свои комментарии при себе.

Клан-Финтан подал знак кентаврам, и они последовали за ним, держа курс на заходящее солнце. Я почувствовала, как напряженно работают его мускулы, и поняла, что мы поднимаемся вверх по склону, где заканчивалась южная полоса леса. Воздух был насыщен соленым запахом моря, я слышала, как оно билось о скалистый берег. Кентавры шли галопом по земле, усеянной сухими иголками, которые трещали под их копытами. Молчаливые дубы и клены уступили место высоким соснам. Меня удивил запах. В нем смешались острый аромат рождественских деревьев, соленый бриз и еще что-то. Я все никак не могла вспомнить, что же именно. Странный какой-то душок, неопределенный и привязчивый. Деревья закончились на каменистой скале, резко обрывающейся в океан, и мы остановились.

Оказалось, что в своем вещем сне я ничего не преувеличила. Местность действительно напоминала внушительные ирландские скалы Мохер. Берег простирался перед нами, сколько глаз хватало. На севере, в опасной близости к высокому обрыву, как каменный часовой, возвышался замок.

Солнце освещало западный фасад строения, превратив серый камень в яркое сверкающее серебро. От нахлынувших чувств у меня перехватило горло. Если бы я родилась здесь, то мое детство прошло бы в этом поразительном замке. Я быстро заморгала, уверяя себя в том, что слезы навернулись от резкого ветра.

— Милорд, взгляните туда, — мрачно произнес белогривый пегий, указывая на западные ворота.

Я прищурилась и посмотрела в ту сторону. Перед замковой стеной возвышались груды чего-то непонятного, словно полевые работники сложили мешки с зерном, стога сена или…

— Боже! Это тела. — Голос дрогнул. Я поняла, чем пахло.

— Дугал, проверь, все ли спокойно. Пегий кивнул и ретировался обратно в лес.

— Коннор, ступай с ним.

Чалый попятился в сосны и был таков. Клан-Финтан через плечо обратился ко мне:

— Рианнон, вы рассказывали, что той ночью ощутили присутствие зла до того, как увидели тварей. А что скажете сейчас?

Я уставилась на замок, стараясь унять громкий стук сердца.

— Нет, ничего похожего на то, что я чувствовала той ночью.

— Вы уверены, миледи?

Я прикрыла веки и сосредоточилась, заставляя себя вспомнить ту ночь, когда из леса просочилось ощутимое зло и накрыло замок ядовитым туманом.

— Уверена. То ощущение спутать ни с чем нельзя. Сейчас его точно нет.

Мои руки по-прежнему лежали у него на плечах, и он быстро пожал одну из них.

— Хорошо, — сказал кентавр и обратился к вернувшимся Дугалу и Коннору: — Докладывайте.

— Не считая стервятников, там нет никакого движения. Мы не заметили никаких признаков пожара, — по-деловому спокойно сообщил Дугал.

— Леди Рианнон тоже не чувствует присутствия тварей. Думаю, мы можем войти в замок, ничем не рискуя. — После этого он снова заговорил со мной: — Миледи, вам совсем не обязательно идти с нами. Если вы подождете здесь, то я сообщу вам о судьбе вашего отца. Не сомневайтесь, я позабочусь о его останках, воздам им должное.

— Я доверяю вам. Дело не в этом. Просто я должна сама убедиться. — Во рту у меня пересохло. — Его смерть не станет для меня реальностью, пока я не увижу все собственными глазами.

Он тяжело вздохнул и кивнул:

— Хорошо, отправимся все вместе. Кентавры, не отставайте. Будьте начеку.

Клан-Финтан двинул рысью к замку в окружении двух групп кентавров по четыре в каждой. Я крепко держалась за его плечи и мысленно твердила одно и то же: «Ты выдержишь, ты выдержишь, ты выдержишь».

По мере приближения к замку прилипчивая вонь становилась сильнее. Поначалу ветер доносил до нас лишь легкий игривый запашок, какой бывает, когда откроешь дверцу холодильника, а внутри что-то успело испортиться. Потом игры закончились. Смрад повис в воздухе, облепив нас со всех сторон. Я отрыгнула, внезапно мой пересохший рот наполнился желчью.

— Постарайтесь дышать ртом. Это помогает, — с сочувствием посоветовал Клан-Финтан.

«Интересно, откуда ему столько известно о запахе смерти?»

— Так где вы видели своего отца в последний раз в том сне?

— У лестницы, ведущей в казармы.

Он остановился, и его охрана замерла рядом.

— Рианнон, позвольте мне осмотреть трупы. Я узнаю вашего отца и тотчас вам сообщу. А вы держитесь. Закройте глаза, если нужно.

— Со мной все будет в порядке. Давайте поскорее покончим с этим. — Я пыталась держаться храбро, но мой дрожащий голосок был едва слышен.

Мы снова двинулись вперед и вскоре подъехали к первому трупу, спугнув стайку темных птиц. Я постаралась не смотреть, что они уносят в своих острых клювах. Трупы были свалены в груды, вытянувшиеся на несколько ярдов. Ужас, конечно, но утешало хотя бы, что они там лежали не в одиночку. Я старалась не смотреть, но глаза не слушались разума — или, быть может, они подчинялись сердцу. Оно болело за этих храбрецов, но мне казалось, что если я буду смотреть на них, благодарить за принесенную жертву, а не отводить взгляд, то тем самым утешу бесплотные души, которые наверняка почувствуют мою благодарность и уважение.