Богиня по ошибке - Филис Кристина Каст

— Спасибо.

Я благодарно улыбнулась. Он в ответ очень мило раскланялся. Все-таки эти парни — ужасные симпатяги.

К нам присоединился Клан-Финтан. Кентавры подвинулись, освобождая ему место рядом со мной.

— Миледи, как вы себя чувствуете сегодня? — по светски поинтересовался он.

— Чертовски болит задница.

Мне показалось, что пегий сейчас подавится своим бутербродом, да и у других кентавров случились внезапные приступы кашля. Я улыбнулась. Видимо, у них отлегло от сердца, и они взглянули на меня по-новому.

«Все время забываю, какой стервой была Рианнон».

В глазах Клан-Финтана вспыхнули искорки.

— Я могу вам чем-то помочь?

Неплохо было бы помассировать мне задницу, но я не хотела говорить об этом перед всем табуном.

— Думаю, нет. — Я пристально посмотрела на его широкую спину, на которую мне вскоре предстояло опустить свой многострадальный зад. — Если только вы не способны превратиться в кровать, чтобы ваши друзья оттащили нас в замок Маккаллан, — сказала я и вопросительно посмотрела на его воинов, как бы приглашая их присоединиться к шутке.

Они отплатили мне дружным смехом, некоторые даже похлопали Клан-Финтана по спине, приговаривая:

— Она тебя сделала.

Клан-Финтан хорошо воспринимал добродушное подтрунивание. Смех кентавров показал мне, что я не изгой, а часть их компании. Я начала сознавать, чего именно лишилась Рианнон, ведя себя как стерва.

— Прошу прощения, миледи, но я не могу превратиться в безжизненный предмет, — заявил Клан-Финтан.

— Вы прощены, милорд, — с издевкой сказала я. — Просто будьте со мной понежнее.

— Непременно.

Он протянул руку и убрал у меня с лица выбившийся локон. Глядя через его плечо, я заметила, как кентавры понимающе заулыбались друг другу.

По правде говоря, я очень обрадовалась, что Рианнон не успела нанести непоправимый ущерб в этом плане. Мне действительно хотелось понравиться им. Ладно, буду честной. Мне хотелось, чтобы их верховный шаман испытывал ко мне нечто большее, чем простую симпатию. Но и его парни, кони, неважно кто, тоже были хороши, и я бы хотела заслужить их дружбу.

— Не могли бы вы закончить свой завтрак по дороге? Нам пора выезжать.

— Хорошо, — ответила я, все еще сомневаясь.

— Что-то не так?

Я взглянула через его плечо на свою кобылу:

— Просто я волнуюсь за Эпи.

— Она прекрасно отдохнет, пока нас не будет.

— А ей ничего не угрожает? — В голове тут же возникла картина с крылатыми тварями.

— Любой из нас отдаст свою жизнь за нее или вас. Он, безусловно, говорил серьезно. Я не хотела, чтобы кто-нибудь погибал за мою кобылу или меня, но от его заявления по спине мурашки побежали. Я опять вспомнила Джона Уэйна, как он вел своих морских пехотинцев сквозь опасности.

Я снова не знала, что сказать. Моих учеников здорово позабавило бы, что я дважды за такой короткий период времени лишилась дара речи. Разумеется, они не имели бы понятия, что такое «лишиться дара речи», но вы уловили, к чему я клоню.

— Быть может, вы хотите попрощаться с ней, пообещать скоро вернуться?

«До чего же он предусмотрительный, прямо противно».

Я пробормотала несколько слов благодарности и понесла свою особу к кобыле, которая удовлетворенно щипала траву. Эпи задвигала ушами и приветственно ткнулась в меня мягкой мордой.

— Привет, девочка, сладкая моя.

Я чесала ей скулу и ворковала в ухо, пока она обнюхивала меня.

Уткнувшись лбом в шею Эпи, я заговорила так тихо, но ей пришлось отвести уши назад, чтобы услышать меня:

— Мне придется уехать на несколько дней. Клан-Финтан отвезет меня в замок. — Она выгнула шею, чтобы посмотреть мне в глаза. — Не волнуйся, он оставляет здесь пару кентавров, чтобы они о тебе позаботились. А он позаботится обо мне. — Эпи, похоже, не возражала. Я продолжила, еще больше понизив голос: — Должна тебе признаться, что чуть-чуть нервничаю. Ведь мне придется сесть на него верхом. Как, скажи на милость, удержать под контролем свои гормоны, если он весь день будет у меня между ног?

Она глубоко, по-лошадиному, вздохнула, словно говоря: «Тогда не сдерживайся».

— Толку от тебя никакого. — Я быстро чмокнула ее в мягкую морду. — Веди себя хорошо, пока меня не будет.

Она пожевала мои волосы губами, а затем продолжила щипать траву.

Я почувствовала себя как мать, чей четырехлетний карапуз только что радостно потопал в подготовительный класс, а ее оставил на улице.

— Леди Рианнон! — В голосе Клан-Финтана чувствовалось нетерпение.

— Уже иду.

«И неважно, готовая или нет. Хотя, конечно, не готова».

Пока я дрыхла, кентавры занимались делом. Те восемь, которым предстояло сопровождать нас, уже стояли нагруженные, готовые отправиться в путь. Наверное, вчера ночью было слишком темно, поэтому я и не заметила, что у каждого из них была пара седельных мешков, перекинутых через лошадиные хребты, а также грозного вида длинные мечи, очень похожие на клейморы[33], на перевязи, обхватывавшей грудь и человеческую спину. Запутаться можно. Как бы то ни было, именно из седельных мешков и материализовались одеяла и продукты. Интересно, какие еще сюрпризы там хранились? Клан-Финтан держался поодаль от остальных, он изогнул торс, привязывая себе на спину потник, снятый с Эпи. Я закончила завтрак, проглотив остатки бутерброда.

Что ж, пришла пора брать быка за рога. Фигурально выражаясь.

Услышав мои шаги, он закончил подтягивать подпругу и опустил стремена.

— Готовы?

— Конечно.

Я стояла… и пялилась. Он был выше Эпи, а я даже на нее забиралась с огромными проблемами.

— Подсадить? — Он, похоже, веселился.

Я взглянула на остальных кентавров, но те вдруг с очень деловым видом принялись изучать местную флору и фауну.

— Да. — Я помолчала и хитро улыбнулась, надеясь, что у меня не застряла между зубов крошка. — Один разок.

Он улыбнулся мне в ответ, потом протянул левую руку и крепко обхватил мой локоть, тоже левый.

— На счет «три». Раз, два… три!

Я взмыла вверх — вернее, вверх и вбок, чуть не перелетев на другую сторону. Он оказался намного сильнее, чем я предполагала. Или, быть может, я была легче, чем он думал. В общем, мне пришлось ухватиться за его плечи, чтобы не перемахнуть через седло.

— Уф, — изящно выразилась я.

— Простите, — произнес он отнюдь не извиняющимся тоном.