В комплекте - двое - Галина Долгова

Следующие два дня путешествия разнообразием не отличались: пыль, тяжелый запах лошадиного и человеческого пота, гомон и топот, жара и ночевки на деревянных досках повозки. На вторые сутки я впала в некое оцепенение, мозг наблюдал за всем отстраненно, а чувства пребывали в коматозном состоянии. Вместе со всеми я вставала на рассвете, садилась на лошадь, раскидывала сеть, а потом начинала тренироваться. И так до привала. Отдых, обед, умывание и снова на лошадь, пока солнце не склонялось к горизонту.

За эти дни я выматывалась так, что мне было абсолютно равнофигственно и до Вэна с его флиртом и ревностью, и до Расхарта с его регулярными перепадами настроения от галантности к грубости, и до группки кумушек, пытающихся то оскорбить меня, то покалечить.

Их злобные шепотки за спиной, словечки типа «шлюха» и «девка», демонстративное пренебрежение, возможно, задевали бы меня, если бы я так не уставала. Но я лишь устало усмехалась и шла под бок к Хасу или Лэсситу. Оба взяли негласную опеку надо мной, видимо, в них проснулись отцовские чувства, а я оказалась идеальным кандидатом на роль внезапно обретенной дочурки. Правда, Лэссит как-то на привале отозвал меня в сторонку и спросил, на что конкретно он может надеяться. Признаться, такого я не ожидала. Караванщик мне нравился, но чисто по-человечески, и только. Поэтому, запинаясь и смущаясь, я выдавила: «На дружбу». К его чести, он воспринял это довольно спокойно, поблагодарил за правдивый ответ, поцеловал мне руку и отвел обратно к костру. Первое время я испытывала неловкость, но Лэссит сделал все, чтобы избавить меня от этого чувства. Он практически не отходил от меня, рассказывал о дорогах, по которым водил караваны, и о том, что видел. В результате к концу дня я практически забыла о том разговоре.

А вот о женщинах из обоза я так быстро забыть не смогла. Один раз, когда я отошла искупаться к реке, кто-то толкнул меня в спину так, что я полетела вниз головой. На мое счастье, тут оказалось достаточно глубоко и дно было без коряг. А вот одежда, которую я успела снять, пропала. Проклиная все на свете, я вылезла из воды и, как была в нижнем белье, почти два часа просидела в кустах, пока не увидела отправившегося искать меня Вэна. Окликнув парня, я попросила принести мне одежду. В итоге пришлось рассказать и ему, и Лэсситу с Хасом о том, что произошло. Мужчины порывались провести обыск, чтобы найти того, кто это сделал, но я запретила. В конце концов, маг я или где?

Четыре часа мучений — и вуаля! Посреди ночи раздался женский визг, и одна из повозок загорелась. Народ моментально проснулся и, открыв рты, смотрел на возникший ни с того ни с сего пожар. Черный огонь пожирал телегу.

— Нэя, ты же маг, помоги, — развернулся ко мне Лэссит.

— И не подумаю. — Я довольно хмыкнула, заслужив удивленно-укоряющие взгляды окружающих. — Только она сама может себе помочь.

— Это как?

— А просто. Как только ворованное отдаст, так и гореть все перестанет.

— Ворованное? — Лэссит вскинул брови. — Так это ты сотворила?

— Ага! Некромантское заклинание поиска воров. Как только вор прикоснется к украденному, начинает пылать черный огонь, поскольку аура на вещах и аура чужака разные.

— На, тварь! Подавись! — Вдовушка Нади подхватила один из серых мешков и швырнула мне под ноги. Синевато-зеленое мерцание вокруг баула стало затухать.

— Лэссит, тебе нужны были доказательства? Теперь они есть. Ворам в обозе не место.

Он кивнул и посмотрел на женщину, баюкающую обожженную руку.

— Нади, в ближайшем городе ты покинешь караван. Деньги за оставшиеся дни тебе вернут. Больше ты с нашим караваном путешествовать не будешь.

— Это все она! Эта ведьма! Вы сговорились! Да я…

Истерика продолжалась бы еще долго, если бы я не зажгла на руке сферу черного некромантского огня и не продемонстрировала Нади. Это произвело достаточное впечатление, чтобы она замолчала.

— Нэя, а почему ты не дала нам провести обыск? — спросил Вэн.

— Если бы вы провели обыск и нашли вещи, она могла заявить, что ей их подкинули, причем не исключено, что обвинила бы в этом меня. А вот сейчас сама показала, что знала не только о наличии чужих вещей в ее повозке, но и чьи они.

Лэссит и Вэн переглянулись, а Расхарт одобрительно кивнул. Более того, он оттеснил женщину в сторонку и что-то шепнул ей на ухо, отчего она побледнела и, бросив на меня затравленный взгляд, послушно закивала.

Остаток ночи прошел спокойно. А вот следующим вечером разозленная Нади решила поквитаться и попыталась меня отравить. Причем не придумала ничего лучше, как использовать трупный яд — средство самое распространенное и дешевое. Да только — сюрприз! — на некромантов он, как и большинство биологических ядов, не действует. А вот распознаем мы их сразу. Вообще, чем дальше, тем больше я радуюсь тому, что именно некромантия мне досталась. Будь я огневиком или воздушником — могла бы и умереть…

Подсыпать-то она подсыпала, но, обнаружив у себя в миске яд, и не только у себя (вдовушка решила за компанию со мной и наемников с Лэсситом на тот свет спровадить), я предотвратила массовое отравление. После полутора часов поисков яд мы нашли, но, увы, нашли в вещах той девушки, что ранее опрокинула на меня котел с кипятком. Расхарт порывался то ли казнить обеих на месте, то ли оставить их в лесу, и я даже была мысленно с ним согласна, но Лэссит отказался. Наемник, сверкая глазами, обвинил Лэссита в неуместном мягкосердечии.