Лунный вариант - Федор Березин

– Над Луной наш корабль, – пояснил свою мысль будущий маршал Советского Союза Устинов. – К тому же, как вы утверждаете, Мстислав Всеволодович, самый совершенный в мире. Не кажется ли абсурдным в этих условиях, что наш советский человек все-таки должен погибать?

– Вот именно, – шевельнулся в кресле Генеральный секретарь. – И не просто советский человек, а еще и первый в мире космонавт! Гражданин Вселенной!

Академику Келдышу захотелось улыбнуться. То, что предлагало верховное начальство, полностью отвечало его собственным планам. Он сдержался, притушил сияние глаз, ибо это не соответствовало трагичности момента.

– Уважаемые товарищи, не только как первое ответственное за освоение космоса лицо, но просто как коммунист, я полностью разделяю ваши тревоги и вашу позицию. Более того, я уверен, что наши космические странники будут просто признательны за разрешение посадки на естественный спутник Земли, а уж тем более за право спасения своего товарища. Хотя, понятное дело, на текущий момент они не имеют никакого понятия о полете «Зонда-9».

– В наших героях мы не сомневаемся, Мстислав Всеволодович, – уставил в Келдыша свои увеличенные очками зрачки генерал-полковник. – Мы понимаем, что их только успевай сдерживать: наш отряд космонавтов всем скопом пойдет на смерть, если это понадобится Родине. Однако партия в нашем лице требует от вас полного осознания ответственности. Ответьте нам со всей прямотой, способен ли наш «Союз-11» произвести предлагаемую спасательную операцию без сучка и без задоринки?

– Может ли наша доблестная ракета не только сесть, но еще и взлететь из этого кратера? – хмуря свои знаменитые брови, уточнил Леонид Ильич Брежнев.

Различные вариации сверхсжатых и самых развернутых ответов-лекций пронеслись в голове президента Академии наук СССР в максимально ускоренной перемотке. Но в общем-то он нисколько не волновался, так же точно, как никогда ранее не волновался на экзаменах – он всегда знал материал на «пять», а чаще всего на «шесть».

– Товарищи, я со всей ответственностью заверяю партию и правительство, что «Союз-11» – самый совершенный в мире лунный корабль – с успехом выполнит возложенную миссию. Только… – академик на секунду запнулся. Но это был специальный, мгновение назад продуманный ход. Он сработал, ибо все восседающие за столом перестали дышать и впились глазами в дважды Героя Социалистического Труда.

– Не мучайте нас, Мстислав Всеволодович, – не выдержал Брежнев. – Мы люди военные – не ученые. Говорите без обиняков.

– Если бы это была простая экспедиция, ее можно было бы начать когда угодно. Хоть через неделю: в нашем корабле хватит и энергетических и воздушных запасов. Однако нам нужно спасать человека, попавшего в безвыходную ситуацию. Команду на подготовку к старту нужно переслать немедленно.

– Это само собой разумеется, – согласился Устинов, совсем не моргая под своими толстенными линзами.

Брежнев неторопливо кивнул.

– Кроме того, – продолжил будущий министр обороны, – посадка и взлет «Союза» послужат маскировке. При соответствующей радиоигре мы введем нашего потенциального противника в заблуждение.

– Американцы, товарищ Келдыш, никаким образом не догадаются, на каком из кораблей в действительности помещена эта самая Аномалия, – пояснил Леонид Ильич. – Мы обведем президента Никсона вокруг пальца.

Президент Академии наук не изменился в лице, хотя именно в этот миг до него дошли истинные цели посадки. Незапланированный подвиг Гагарина послужил прекрасным спусковым механизмом для осуществления акции прикрытия. Получалось, что к принятию решений окружающих правителей гонит сама судьба, а не предусмотренный план. Цепь событий позволяла ускользнуть от ответственности не только перед другими, но и перед собой. Кроме того, сами производимые в космосе действия приобретали не предусмотренную ранее законченность и красоту.