Воин Бездны - Алексей Головлев

– Эй! Кто там?

Эрван услышал лязг железа – сзади и чуть сбоку. Метнулся в сторону, на ходу выхватив оружие. Развернулся пружиной, выбросил клинок туда, где стоял пират… И еле успел остановиться – кончик меча замер в паре дюймов от горла провожатого. Тот не шевельнулся – то ли из благоразумия, то ли ему и впрямь было всё равно.

Зато шевелился Свисток. Он дрожал как мокрый пёс, зубы выбивали барабанную дробь. Руки судорожно сжимали клинок, глаза затравленно смотрели в угол. На побелевшем лице выступили капли пота.

Эрван покосился на своих матросов. Те перемигивались, пряча улыбки: как же, готовились к скучному обыску, а тут вдруг – такое веселье!

«А вот шиш вам!» – с раздражением подумал Эрван. Повернулся к Свистку.

– Все нормально. Железку-то спрячь… И отдай лампу Кадо, а сам назад, в пару к Юэну – мне спокойней будет.

Так! – Эрван повысил голос почти до крика. – Повторяю вопрос! Кто там?

Отозвался Томас:

– Там раненые. Тяжёлые. Кричи не кричи – не ответят.

– Раненые? Проверим. Ты! Стой на месте. Туди, Юэн! Следите за парнем. Кадо, за мной. Огонь выше!

Они осторожно приблизились к источнику звуков. Пламя осветило грубую рогожу, под которой еле угадывалось слабое шевеление. Эрван осторожно нагнулся: в нос ударил прелый запах болезни.

Откинул край…

На него смотрели безумные, нечеловеческие глаза: огромные зрачки поглотили всю радужную оболочку – два чёрных круга на фоне пожелтевших белков. Слипшиеся волосы торчали в стороны, будто щупальца спрута.

Эрван отшатнулся, на миг закрыл глаза.

– Пить… дайте…

Эрван скорее угадал слова, чем услышал: раненый едва ворочал пересохшим языком.

– Нельзя ему, – словно извиняясь, пояснил Томас и поёжился. – Стрелу в живот получил.

Эрван с удивлением посмотрел на провожатого: стрелу? Открыл было рот, но лишь молча кивнул. Продолжил осмотр.

– Пять человек… Из них четверо – еле дышат. – Эрван с укоризной взглянул на Томаса. – Что ж вы их на палубу не вытащили? Там хоть воздух…

Томас пожал плечами.

– Кто его знает, как лучше: мы ж без лекаря… А здесь хоть ветра нет и вода не хлещет. Да им так и так… – Он не договорил, только безнадёжно махнул рукой.

Эрван сглотнул. На миг ему показалось, что он попал в склеп. Он изо всех сил затряс головой, прогоняя наваждение.

– А в том углу что? – Он кивнул на рогожу в противоположном углу, длиннее и шире первой.

– Там те, кому уже все равно, – спокойно ответил Томас. – Будете смотреть?

Эрван помедлил мгновение, собираясь с духом. Потом решительно кивнул.

Не успели они сделать и шага, как один из раненых зашевелился. Сел, обвёл одного за другим невидящими глазами. И вдруг рухнул, забившись в конвульсиях. Кулаки замолотили по доскам, тело изогнулось дугой, на губах запузырилась грязная пена.

Эрван метнулся к нему.

Он попробовал навалиться всем весом, прижать раненого к настилу, схватить и удержать руки… Бесполезно.

– Юэн, Кадо! Держите плечи! Свисток, затылок! Кто-нибудь, нож дайте – язык закусит!

Раненый остервенело мотал головой.

– Невод… Сеть упустил… Уйдёт рыба, уйдёт…

Глаза его закатились, тело обмякло.

– Отпустите меня, пожалуйста. Я домой хочу, – он шептал еле слышно, Эрвану пришлось почти прижаться ухом к его губам, чтобы разобрать слова:

– Дома хорошо… Там вереск… И мама…

Он всхлипнул и замолчал. Эрван ждал: секунду, пять, десять… Наконец он понял – больше слов не будет.

С минуту матросы неподвижно стояли над телом. Первым зашевелился Томас.

– Надо бы его перетащить. К тем. Поможете, а?

Эрван кивнул.

Тело несли осторожно, словно в руках у них был ещё живой человек. Уложили рядом с остальными погибшими. Аккуратно, как спящего, прикрыли рогожей. Переглянулись.

– Хватит, пожалуй, – хрипло произнёс Эрван. – Пошли наверх.

Бастиан стоял у борта и нетерпеливо притоптывал. Рядом, опустив голову, молча стоял пиратский главарь. Матросов с «Горностая» не было видно – наверно, уже сидели в шлюпке.

– Наконец! Только вас и ждём. Я уж хотел сам за вами… Ну что там?

– Чисто. Оружие есть, но им не пользовались. В трюме одна соль. В кубрике пять… четыре тяжёлых.

Бастиан приподнял бровь.

– Так пять или четыре?

– Четыре, – Эрван отвёл глаза. – Пятый умер… У нас на руках.

– Ясно. Давайте в шлюпку, – Бастиан повернулся к главарю. – Жди, понял?

Тот кивнул, не поднимая головы.

Когда шлюпку отделили от корабля сто футов морской воды, над фальшбортом показались лица: одно, другое, третье… Одиннадцать лиц. Круглые и вытянутые, с растительностью и без, чумазые и не очень… объединяло их одно: выражение тоски, страха и такой безысходности, что у Эрвана защемило сердце. Он сгорбился, изо всех сил вцепившись в весло. На соседней банке заёрзал Свисток – видно, почуял что-то похожее.

«Наверно, так смотрят грешники в аду. Мы отплываем – они остаются. Что они чувствуют, глядя на нас?»

В лодке повисла тишина: лишь скрип уключин да плеск воды за бортом. Эрван украдкой оглядел матросов: каждый думал о своём, но тень на угрюмых лицах была одна для всех – даже Бастиан выглядел мрачным и осунувшимся.

– Баст! – Кадо, на правах старшего по возрасту, решился прервать тяжёлое молчание. – Мы там, в трюме, похоже, кой-чего пропустили: что с ними было-то?

Бастиан ответил не сразу: видимо, подбирал слова:

– Сначала паренёк сказал, что они тихо-мирно ловили рыбу тут поблизости. Я, само собой, не поверил: как ушли киты, рыбы тут – днем с огнём. Зато чуть ближе к побережью ходят купцы – с севера на юг, мимо Устья. Ну я поднажал маленько, и парень сознался: они больше месяца болтались на востоке, сети закидывали, а добычи – селёдкин хвост да три чешуйки. Вот Конгар и решил – пора испытать удачу.

Бастиан заметил недоумевающий взгляд Свистка.

– Ну, чего уставился? Они всегда так делают: рыба есть – рыбачат, и, только если в брюхе пусто, тогда уж… Ну вот, у них было два корабля. Хоть вояки и паршивые – на одинокое судно хватило бы с запасом. Но вышло так, что напоролись они не на купца, а на фоморов.

Бастиан кивнул, не дожидаясь вопросов.

– Да. Похоже, те самые. Четыре штуки. Парень говорил: огромные, с наши военные суда размером. Не знаю, может, врал… У страха глаза велики. Ты как думаешь?

Эрван неопределённо пожал плечами. Он всего-то и видел тогда – четыре крохотных паруса на горизонте. Что тут скажешь?