Без пощады - Дем Михайлов

Погруженный в беспамятство Гизо дернулся и застонал, отвлекая Нортиса от воспоминаний.

Издав еще один стон, Игольщик приоткрыл глаза и повел по сторонам мутным плавающим взглядом.

«Приходит в себя», — заключил калека и подвел платформу чуть ближе, чтобы жертва смогла его разглядеть в полумраке канализационного коллектора.

Выждав еще пару минут, Нортис наклонился вперед и закатил Игольщику сильную затрещину — левой рукой. Вскрикнув, Гизо мотнул головой и на этот раз открыл глаза уже осмысленно, сфокусировав их на калеке.

— Привет, — Нортис холодно поприветствовал мужчину.

— А? Ч-что? Где я?! — Гизо дернулся в своих путах и завертел головой по сторонам. Его лицо исказила отчетливая гримаса страха и недоумения.

— Ты сейчас хорошо видишь? Зрение восстановилось в полном объеме? — спросил Нортис, не обращая внимания на слова Игольщика.

— Что?! Ты кто?! Кто ты, мать твою?! — в голосе связанного мужчины прорезались нотки ярости. — Ты знаешь, кто я такой? А?! Знаешь, что с тобой сделают?!

— Ты не ответил на мой вопрос, — безразлично произнес Нортис, делая короткое движение рукой. Широкое лезвие тесака с отчетливым хрустом вонзилось в обнаженное бедро мужчины и остановилось, лишь дойдя до кости. Дико закричав, Гизо задергался в своих путах в тщетной попытке освободиться.

— Повторяю вопрос. Твое зрение восстановилось? Ты хорошо видишь?

— Ты что творишь? — брызгая слюной, завопил Игольщик, перемежая слова всхлипами и не сводя расширенных глаз с глубокой раны на ноге. — Ублюдок! Ты мне ногу пропорол! Тварь! О-о-о… моя гребанная нога… моя нога! Я истекаю кровью!

Заметив, что калека вновь поднимает тяжелый тесак, Гизо заторопился с ответом:

— Погоди! Нет, нет! Не вижу! Темно здесь! Темно!

— Это не важно, — покачал головой Нортис. — Главное, чтобы твои глаза нормально функционировали. Взгляни сюда, — активировав браском, калека вывел на экран увеличенное изображение татуировки и поднес компьютер к лицу Гизо. — Что ты видишь?

— Тату. Обычное тату на чьей-то руке, — поспешно забормотал Игольщик.

— И эту татуировку сделал именно ты, — добавил парень, не убирая браском от глаз Гизо. — Кому ты ее сделал? Имя?

— Да с чего ты взял, что тату набивал именно я? — дернулся Гизо. — Ее кто угодно мог сделать! Слушай, парень, наложи жгут! Я же сдохну от кровопотери! Посмотри, как кровища хлыщет!

— Эту тату набивал ты, — повторил калека, заметивший перечеркнувший лицо Гизо нервный тик, стоило тому взглянуть на тату. — Я это знаю.

— Послушай, ты похоже не понимаешь, в какое дерьмо вляпался. Меня будут искать. Если хочешь жить — развяжи эти гребанные веревки и верни мне браском. Обещаю, что забуду этот инцидент, и мы останемся друзьями. А? Что скажешь?

Вместо ответа Нортис вновь взмахнул Потрошителем, и на теле Игольщика появилась еще одна рана, на этот раз на другой ноге и гораздо выше, в опасной близости от паха. Подождав, пока Гизо прекратит вопить и дергаться, калека вновь поднес мерцающий экран к его лицу и прошипел:

— Имя! Или я нарублю тебя на мелкие куски и скормлю крысам! Поверь мне — это не лучшая смерть!

— Что, что ты хочешь?! — прорыдал Игольщик, с ужасом смотрящий на свои раны, из которых толчками выплескивалась кровь.

— Ты знаешь — имя того, кому ты набил это татуировку, — повторил Нортис, с не меньшим беспокойством смотря на обильный поток крови — в его планы не входило потерять информатора из-за кровопотери. Если Игольщик сейчас не заговорит, то придется соорудить жгут.

— Может, договоримся? У меня куча бабок! — проскулила жертва. — Я даже могу обеспечить тебе перевод в одиннадцатый сектор! Нет! Даже в десятый!

— Может, и договоримся, — согласно кивнул Нортис. — Сразу, как только назовешь мне имя. И поверь — не стоит мне врать.

Игольщик попытался заглянуть в лицо Нортиса, но успеха не добился — оно было скрыто тяжелой пластиковой маской химзащиты. Хотя на мгновение ему показалось, что у захватившего его незнакомца вместо глаз черные дыры. И Гизо-Игольщик сломался. Всхлипнув, он подавлено кивнул и едва слышно прошептал:

— Все, все, хватит. Я понял. Покажи фотку еще раз.

Внимательно изучив изображение, Гизо кивнул:

— Моя работа. Но набивал я ее очень давно, когда еще жил в седьмом секторе. Он тогда еще совсем пацан был. Лет пятнадцать-шестнадцать, не больше.