Марья-Царевна - Наталья Жильцова

«Спасибо, что прочли эту надпись. Можете продолжать движение».

Я невольно хмыкнула. Ох ты ж, костяной кладезь юмора! «Аншлаг» на кладбище прямо.

«Разлагаюсь. Просьба не беспокоить».

И в мыслях не было.

«А чтобы доказать, что богатство можно забрать с собой, я повелел все сжечь, а пепел высыпать мне в гроб. Обломитесь, наследнички!»

Вот этот предусмотрительный оказался. И жадный, отчего я почувствовала внезапную симпатию.

Наконец поле кончилось. Ускорившись, я миновала мрачный лес и увидела возвышающуюся за стеной пирамиду дворца, Я была практически дома.

Запустение царило и здесь. Не встречал меня Костопрах, не стояли личи на охранных башнях, не гарцевали караульным объездом вокруг стены рыцари Смерти…

Вон, кстати, неподалеку от ворот несколько здоровых груд костей вперемешку с доспехами виднеются. Судя по всему, дозорные и есть.

— Апокалипсис тудей какой-то, — пробормотала я. — На Земле никого, всех забрали на Страшный суд.

— Какой суд? — сипло откликнулся Яр. Видимо, тоже впечатлился масштабами увиденного.

— Страшный. Последний. Когда всех в одну кучу собирают, а потом либо на небо, либо в пекло на вечные муки, — пояснила я. — Но ты не переживай, у вас такой религии нету, вы все вроде как в Навь попадаете. Хотя, учитывая, что Навь горит и все ее обитатели тоже, вариант с пеклом и тут уже практически реален.

Посох закашлялся.

Я же передернула плечами, стараясь не думать, что это целиком моя вина, и свернула к Источнику.

Вот он, родимый! Знай стоит себе, где и был Водичка вон деревья отражает. Но при этом никаких ощущений не возникает. Словно и не мощнейший колдовской инструмент передо мной, а простой колодец.

Не доходя до сруба несколько шагов, я остановилась и взглянула на череп:

— Ну что, Яр, давай показывай, какую траву рвать.

— Да любую. Вон, хочешь, с той начни, по левую руку от колодца, — предложил Яр. — Видишь цветы, на колокольчики похожие? Все не крапива.

— Никогда не видела черных колокольчиков, — пробормотала я, обходя колодец и нагибаясь за указанной травой…

— Брось ею! — внезапно потребовали откуда-то сверху.

Вздрогнув, я быстро подняла голову и оглядела стоявшее рядом дерево, однако никого не обнаружила. Только небольшую белочку. Правда, эта белочка странно, пристально на меня смотрела, но ведь не могла же она…

— Мое! — сообщила белка.

Белка разговаривает!

Это правда белка разговаривает, или у меня «белка» началась? Хотя я вроде ничего алкогольного не пила. Правда, в Нави дымом надышалась…

— Э-э, простите? Что — ваше? — растерянно, но на всякий случай вежливо уточнила я.

— Это мой орех, — произнесла белка, при этом пристально глядя на… посох?

— Да какой же это орех? Это ж череп, — изумилась я.

— Ореш-шек! — прошипела она, точь-в-точь как зомби в фильмах слово «мозги».

А потом спикировала на Яра!

— Убери ее от меня-я-я! — взвыл тот.

— Орешек! — в свою очередь, рычала белка, норовя оторвать несчастный череп от палки.

— Какая ты белка! — орала, в свою очередь, я, ухватив зверька за хвост и стараясь отодрать от Яра. — Отцепись от него, инфернальный комок шерсти!

И в самый разгар борьбы, когда я уже отчаялась справиться с шустрой скотиной и на полном серьезе хотела макнуть Яра вместе с белкой в колодец, из-под ворота распахнутой рубахи выскочил Ктулха.

Заверещав что-то явно угрожающее, он мгновенно опутал проклятую белку щупальцами и сильным рывком сдернул ее с черепа. Я и опомниться не успела, как шерстяной комок резко посерел, иссох и рассыпался прахом. Задрав вверх щупальца, Ктулха испустил победное верещание, а потом снова быстренько залез под одежду, привычно угнездившись у меня на плече.

— Что. Это. Было? — выдохнула я.

— Белочка, — жалобно ответил Яр. — Которую Кощей у Гвидона украл.

— Так она дохлая должна была быть! Колдовства же нет.

— Должна, — согласился посох. Потом подумал немного и задумчиво добавил. — А может, и не совсем. Тут ведь Источник рядом. Поди, воду-то она прямо из него пила. Вот и напиталась силой про запас, продлила свое существование, чтоб ей пусто было. Не думаю, что надолго, но пару-тройку дней, наверное, продержалась бы еще, как я на гномьем самоцвете. Если бы ее не убил… убило… что там у тебя за подозрительное существо за пазухой дом себе обустроило? Не припомню, чтобы оно в Медной горе было.

— Это Ктулха, — ответила я. — Я его… или ее… в общем, из Нави вытащила. Вроде как от смерти спасла. Помнишь, я говорила, что Навь горит? Ну вот оно б там точно погибло. Не оставлять же было.

— Из Нави в мир живых? — задумчиво пробормотал посох. — И до сих пор тебя не пытается сожрать? Надо же…

— А с чего ему меня жрать? — удивилась я. — Я ж его спасла, и он об этом знает. Наоборот, вон помогает даже. Благодарный какой. И вообще, он маленький еще.

— Угу. Именно, что маленький, — подтвердил Яр. — А для роста твоему, как ты там ею называешь, Ктулхе нужно питание. И, судя по тому, что он сделал с белочкой, питание — это души и их энергия. Что для создания Нави логично. Нет, я, конечно, не против, что он сожрал эту сумасшедшую белку, но…

— Сожрал?! — Я изумленно уставилась на него. — Я думала, просто убил.

— Какое! Выпил ее до последней капельки, — сообщил посох. — Так что ты уж будь любезна, держи его от меня подальше. А еще лучше, в Навь обратно отправь. Сожрет еще.

— Не сожрет, — буркнула я. Расставаться с осьминожком почему-то очень не хотелось. — Он послушный. И тебя спас, вместо того чтобы съесть, между прочим. Не будь Ктулхи, белка от тебя точно кусок оттяпала бы. У нее зубы были — ого-го!

— Да уж. — Яр нервно дыхнул зеленым дымком. — Сильно она меня поцарапала, кстати?

Я внимательно оглядела череп:

— Ну, есть пара крупненьких царапин, но вроде обошлось.

— Но шрамы все-таки будут, — констатировал Яр неожиданно довольным голосом. — Неплохо. Шрамы украшают мужчину.

— Угу, — не стала спорить я и, оглядевшись вокруг на всякий случай, принялась рвать траву.

Сплести венок оказалось делом несложным. Сколько я их в детстве сделала — не счесть! Немного пришлось повозиться лишь с креплением мешочка с навьей землей, но и тут я справилась.

Теперь для путешествия по тропе Трояна и поисков Наволода все было готово.

Дело оставалось за малым — убить себя.