Мечта светлой тьмы - Валентина Савенко

Нырять в сугробы, рискуя расшибить лоб или получить спрятавшейся под снегом веткой в глаз, — не слишком хорошая затея. Но реки в городке не имелось, а ледяная вода из крана показалась Эрику слишком теплой. Бушующий в крови огонь толкал на глупости, звериная половина неистовствовала, требуя немедленно вернуться в дом Вивьен. Дом, пропахший чужим мужчиной!

Грифон отряхнулся и огляделся. Сугробы на заднем дворе за флигелем были изрыты, словно тут орудовал бешеный крот. Поправка: бешеный грифон, в крови которого бурлила самая обычная ревность.

Эрик усмехнулся таким мыслям и выбрал следующую жертву собственного темперамента. Прыжок, нырок и освежающий холод снега. Вверх, и снова серая круговерть метели. Снежинки плавились, едва касаясь одежды, под которую набилось прилично снега. По телу текли настоящие ручьи.

Натан Мерл…

Грифон вспомнил холеное лицо аристократа, отразившееся в зеркале. Натан не видел его, не подозревал, что у разговора с девушкой есть свидетель. Так что Эрик имел возможность проследить за всей гаммой чувств, отразившихся на лице и повелителя разума, и Вивьен. Мерл сожалел, что вынужден задержаться на заводе. А Вивьен расстроилась, словно Мерл был ей по-настоящему дорог.

Именно тогда звериная натура Эрика взбунтовалась, спровоцировала магию, требуя немедленно защитить свое. Увы, для нее не существовало полумер. И ее совершенно не волновало, что Эрик мог оказаться родственником Вивьен. Она вопреки природе толкала его к девушке.

Грифона бросало в холодный пот, стоило подумать, что, возможно, он целовал собственную племянницу. Немыслимо! Кровь оборотней защищала от подобного. Ни один двуликий не мог испытывать нежные чувства к своей крови. Но Эрика тянуло к Вивьен. Его нос улавливал родственную кровь, а тело горело от желания обнять, поцеловать, подарить блаженство, защитить от всего мира.

Когда-то давно, в приютскую бытность, юный грифон спросил у наставника: «Как понять, что нашел ту самую? Может, есть какие-то признаки? Как это случится? Внезапно или постепенно?» Старый лис хитро усмехнулся в длинный ус и ответил: «Как? Ты и сам не поймешь. Но ради нее ты перевернешь мир. Достучишься до богов. И вырвешь себе сердце, лишь бы ее глаза сияли счастьем».

Эрик был согласен вырвать сердце. Но оно сопротивлялось, упрямо настаивая на том, что причина не в грифоне, а в обряде, и прежде чем говорить Вивьен о родстве, надо проверить ее кровь артефактом. А один из самых сильных артефакторов королевства сбежал в горы, прихватив все нужное с собой. Шеридан никогда не расставался со своими любимыми поделками. Исключение — те из них, что могли пригодиться Эрику для дела. А в этот раз грифон не посчитал нужным взять у помощника артефакт для определения родства, ведь поиски сбежавшего племянника виделись ему чем-то простым.

Пользоваться поделками местных мастеров после истории с ведьмой Эрик не хотел. Но была еще пара способов узнать, является Вивьен его родственницей или нет. Первый — снова спросить брата. В прошлый раз, когда Эрик поинтересовался его прошлым, брат сделал вид, что ему уши отморозило и он не услышал скользкого вопроса. Второй — уломать склочную старуху-ведьму сварить зелье.

Оба способа были весьма ненадежными. К тому же второй мог вызвать подозрения у Вивьен и Мерла. Мерл…

Эрик отряхнулся. Хотелось бы ему услышать мысли мага, когда он с ним поговорит. Вивьен сказала, что магу она интересна как загадка, грифон же увидел нечто большее. В любом случае сегодня вечером Эрик с ним побеседует и получит записи Вивьен. Маг забрал их в комнату, которую снимал. Разумеется, шарить в вещах постояльца никто не стал.

А пока… еще один нырок — и вызывать братца.

Когда мокрый и успокоившийся Эрик заходил во флигель, заметил на крыльце черного хода хозяйку. Амалия загадочно улыбнулась ему и съела пышное пирожное. Грифон усмехнулся в ответ, представив, какое шоу она наблюдала на своем заднем дворе.

Подсушив одежду магией, Эрик раскопал среди бумаг, которыми был завален кабинет, зеркало.