Скромная семейная свадьба - Тина Лукьянова

– Она была со мной, – небрежно сказал Суарес. – Выяснились некоторые обстоятельства, нужна была консультация у Ясперса.

– Полезной оказалась? – заинтересовался Андрес.

– Да так, кое-что выяснили, – подозрительно на него глядя, ответил сыскарь. – Но вы же знаете этих, из Академии, – чуть что, так и норовят какой-нибудь дурацкий эксперимент провести, иногда не только бессмысленный, но и совершенно безнравственный.

Своими словами он намекал на сегодняшнее происшествие, но меня почему-то само слово «эксперимент» заставило остановиться какой-то своей подсознательной важностью. Что-то вертелось в голове, но так быстро, что поймать постоянно ускользающую мысль не было никакой возможности.

– Фьорда Венегас, вас ожидают в гостиной фьордина Нильте и фьордина Нильте, – гордо возвестил Арройо.

Важная мысль махнула на прощание хвостиком и затерялась в толпе других, не менее важных. Теперь наверху были другие: как не позволить этим двум фьординам завесить стены нашей гостиной своими картинами. Я была уверена, что наш интерьер никак не сочетается с современным творчеством.

– Хотел предупредить, – усмехнулся Андрес, – но ваш дворецкий успел это раньше.

– Да какой он дворецкий? Выяснилось же, что его наняла фьордина Берлисенсис, чтобы собрать компромат на Тересу.

– Эту неделю я у вас доработаю как дворецкий, – важно ответил Арройо. – Ваша семья мне за выполнение определенных обязанностей платила зарплату.

– Хорошо устроился, – проворчал Суарес, – за одно и то же две зарплаты одновременно. Мне бы так.

– У дворецких зарплата не столь уж велика, – ответил ему детектив. – Она, можно сказать, исчезающе мала по сравнению с другими поступлениями, так что ей и пренебречь можно при подсчетах.

– Отказаться не хотите? – ехидно сказал Андрес.

Арройо снисходительно на него посмотрел и с легким поклоном открыл передо мной дверь. Я вздохнула и сделала шаг вперед. Пришла пора знакомиться с выдающейся представительницей современного искусства – Алисией Нильте, безутешной женой несчастного Антера, посаженного по подлому поклепу подлых Берлисенсисов. Так утверждала его мать. Уверена, у Берлисенсисов была своя версия, более близкая к истине.

– Постой, – ухватил меня за локоть Андрес. – Ты сегодня ела?

– Нет. Мне немного не до этого было, – ответила я. – Сейчас разберусь с Нильте и поем.

– Нильте подождут, – непреклонно сказал Андрес. – Не станут же они лично на стены что-нибудь вешать? Арройо проследит, чтобы они там дырок не наковыряли. Нужно ему хоть немного отрабатывать исчезающе малую зарплату.

Дворецкий понимающе усмехнулся и сказал:

– Молоток они уже спрашивали. Хотели, наверное, перед фактом поставить. И я не уверен, что перед знакомством с творчеством Нильте-младшей стоит есть. Слишком специфическое, знаете ли. Современное искусство, оно такое… своеобразное.

Но Андрес уже вел меня к нашей кухне, не обращая внимания на оценку работ этой Алисии Нильте фьордом Арройо. В самом деле, что там могут понимать частные детективы в современном искусстве? Когда мне вручили наспех сделанный бутерброд и чашку горячего ароматного кофе, я поняла, что ужасно проголодалась. Еда наполнила желудок приятным теплом, и я решила, что могу лицом к лицу встретить любую опасность, исходящую от наших гостей. Заставлять их ожидать дольше было просто неприлично.

– Мы пораньше подъехали, чтобы успеть все закончить до следственного эксперимента, – затараторила фьордина Нильте-старшая при моем появлении. Она даже встала и звонко чмокнула воздух около моей щеки, показывая, как рада меня видеть. – Вот, познакомьтесь, наша гордость, Алисия, моя любимая девочка, жена Антера, красавица наша.

Она просто-таки лучилась счастливой улыбкой, но мне почему-то сразу вспомнилось, как вчера она говорила, что девушка попросту воспользовалась тяжелой ситуацией сына и что по выходе из тюрьмы он еще подумает, сохранить ли брак. Но Алисия этого не замечала, она чувствовала себя полностью соответствующей словам свекрови и лишь снисходительно на меня смотрела. Мол, повезло тебе, что удалось со мной лично встретиться. Не каждому такая удача улыбается.

– Делла так добра ко мне, – все же сказала она. – Она такая замечательная. А вот я совсем обычная. Не понимаю, почему все вокруг твердят о моей гениальности.

– Потому что это так и есть, дорогая, – пылко сказала Делла и полезла целовать воздух уже у щеки невестки.

– Мне так и сказали на последнем конкурсе, – продолжала набивать себе цену Нильте-младшая, благосклонно воспринявшая высказывание старшей. – «Ваши работы слишком для нас хороши, мы их не сможем оценить по достоинству». И вообще, сказали, с моей стороны некрасиво не давать шансов другим художникам.

На этих словах она с гордостью развернула картины, стоявшие до сих пор лицевой стороной к стене, и я потеряла дар речи. Честно говоря, с изнанки они выглядели намного, намного лучше. Тогда утверждение фьордины Нильте-старшей, что картины ее невестки украсят нашу гостиную, было бы несравнимо ближе к истине. Пожалуй, данные образцы современного искусства можно было использовать для распугивания нежелательных визитеров. Усадить их напротив вот этих изображений издыхающих котиков, изрядно побитых жизнью, – и дело сделано. Больше нескольких минут созерцания никто не выдержит.

– Вот этого бы Даниэлю подарить, – прервал молчание Андрес, – левого, с полуоторванным хвостом. Они с ним чем-то похожи.

– Это диптих, – высокомерно сказала фьордина Нильте. – Их нельзя разлучать. Для пущего эффекта картины должны висеть рядом.

Надо признать, что слова Андреса внушили нашим гостьям надежды, на которые мы не рассчитывали. Они счастливо заулыбались и начали переглядываться, а потом старшая фьордина подхватила картину, на которую нацелился Андрес, и зарысила к стене, чтобы показать, как она там будет прекрасно смотреться.

– Да, – подтвердила Алисия и подхватила вторую часть диптиха, – они продаются только вместе. Но вам, как человеку, тонко чувствующему искусство, я могу сделать скидку.

– Я же тебе говорила, дорогая, – заметила старшая фьордина, – что отдаю твои работы в хорошие руки настоящих интеллектуалов.

Они стояли у стены и придерживали картины на местах, заранее для этого облюбованных. Зрелище получалось ужасающим. Я почувствовала, как съеденный бутерброд запросился наружу – наверное, решил, что для полной гармонии не хватает только его.

– Мне так жаль, – твердо сказала я, – что ваши замечательные картины совершенно не подходят к стилю нашей гостиной.

– Милочка, с чего вы это взяли? – высокомерно сказала старшая фьордина. – Да они не просто сочетаются, они жизненно необходимы вашей гостиной.

– Да-да, – подхватила фьордина-младшая. – Ваша гостиная слишком… как бы это вам помягче сказать, слишком простая. Ей не хватает изюминки. Яркого акцента. И тогда она будет идеальной. Поверьте моему художественному вкусу. Все мои знакомые твердят, что он у меня непревзойденный.