Леди и война. Цветы из пепла - Карина Демина

Йен развлекается тем, что засовывает пальцы в горшочек с медом и вытаскивает, изгибается и языком ловит длинную нить, что тянется от пальцев к горшку.

Мед уже на рукавах, щеках, волосах, даже босых пятках подозрительно черного цвета. А на мизинце божья коровка сидит.

...гуляли?

...я подумал, что тебе надо хоть немного поспать. И мы недалеко.

В этом я ни минуты не сомневаюсь.

...как ты?

...уже успокоился. В последнее время я слишком часто и много жалуюсь.

...как по мне, так лучше, чем когда ты молчишь и прячешься.

Кайя отбирает у ребенка остатки меда, несколько секунд рассматривает горшок, а потом повторяет подвиг Йена.

...знаешь, пальцами и вправду вкусней.

Догадываюсь. Как и о том, что меда мне не достанется. Горшок маленький, Кайя крупный.

Зато земляника моя.

Ну с Йеном поделюсь... он просто засовывает руку в миску и вытягивает, а потом собирает прилипшие к ладони ягоды губами. Надо сказать, способ интересный и довольно-таки эффективный.

...даже не смотри.

Кайя фыркает.

...с твоей лапой после этого фокуса мне земляники не останется.

Странное утро. Проблемы остались.

Магнус. Хаот. Война. Пушки, из бронзы ли, из гипса... все это никуда не денется, в отличие от завтрака с булочками и свежей земляникой. Слишком мало в нашей жизни таких вот спокойных минут, чтобы портить их мыслями о плохом.

...знаешь...

Кайя облизывал пальцы, запивая мед молоком.

...вкус действительно другой. Вообще сейчас вкусы другие. Ярче, что ли? И не только вкусы. Я вчера сидел. Думал обо всем. А оно вдруг неважно стало. То есть важно, но не настолько, чтобы только в это упираться. И рассвет еще. Я сотни рассветов видел, не специально, конечно, просто приходилось. Ничего особенного. Ну да, небо там цвет меняет, облака, солнце. Красиво, но... сегодня как-то рисовать захотелось. И еще тебя.

Сонную медведицу, спрятавшуюся в пуховой берлоге из одеяла?

...его вот тоже. Он полкровати, между прочим, занял. А это - моя территория.

...ревнуешь?

...наверное. Я не пил, а такое ощущение, что пьяный. И просто хорошо. Беспричинно. Знаю, что ненадолго, но...

Он делится странным изломанным счастьем, действительно слегка хмельным. В нем есть место золоту облаков с пузырьками шампанского, и белесым звездам, что тают, растворяясь в небесных хлябях. Скоротечному дождю, вершинам горным, отмытым до зеркального блеска. Ветру, что стучит в окно и, пробравшись за границу рамы, играет с пеплом. Пеплу. Ковру. Прохладе.

Темноте коридоров Кверро и влажной черной земли, по которой и вправду удобно ходить босиком. Покрывалу дерна и сухим стеблям, что щекочут пальцы. Кайя забыл, что боится щекотки.

Скворцам крикливым. И колючим кустам шиповника.

Всему и сразу.

Этого счастья не хватит на всех, да и не предназначено для всех, оно - внутрисемейного пользования.

А гостя все же приходится встречать. Барон Гайяр-младший появляется в сопровождении двух телохранителей, двух воспитателей и уже знакомой мне няньки, сменившей ради торжественного случая черное платье на платье темно-синее, с высоким, на редкость неудобным с виду воротником.

Брайан Гайяр был похож на отца, темноволосый, темноглазый и коренастый, одетый с вызывающей роскошью. Даже не одетый - завернутый во многие слои тканей, дорогих, тяжелых и наверняка жестких.

Не знаю, что меня больше впечатлило: высокие сапоги с крохотными серебряными шпорами, перевязь с мечом или роскошная соболья шуба, волочившаяся по полу. А может золотая цепь, толщиной в два моих пальца, украшенная самоцветами? Или высокая парчовая шапка с гербом?

Брайану было жарко, он потел, пыхтел и глядел исподлобья.

- Я... - он выпятил нижнюю губу, всем своим видом демонстрируя, что скажет именно то, чего от него ждут, но исключительно из милосердия к окружающим. - Я рад служить вас... вашей... свет... Не буду!

Брайан топнул ногой.

- Не хочу!

- Простите, - дама присела рядом, поправляя шапку, которая к восторгу Йена съезжала на ухо, грозясь упасть. Сдается, что этот головной убор скоро сменит хозяина. - Брайан не привык служить кому бы то ни было. Он еще не вполне понимает, сколь высокой чести удостоился.

Я киваю, изо всех сил пытаясь удержать серьезное выражение лица, соответствующее торжественности обстановки.

Дама что-то проникновенно шепчет Брайану, но тот не настроен слушать. А Йен не спускает жадного взгляда с несчастной шапки. Та влечет переливами алого и пурпура, желтым пятном герба, черным медведем... восторг, если подумать. И Йен, не способный устоять перед подобным искушением, делает шаг. Останавливается, оглядывается на меня...

...Иза, надеюсь, ты не будешь переживать из-за разбитого носа? Или двух?

...пока не знаю. Буду, наверное, но не сильно. А вот сопровождение...

...уйдут. Я не намерен терпеть всех этих людей здесь.

- ...и в знак будущей нерушимой дружбы Брайан желает преподнести Вашей Светлости подарок.

По знаку дамы в комнату вносят резной сундук с блестящими петлями. А из сундука появляется корабль, который торжественно водружают на подставку.

Брайан пунцовеет. Йен замирает перед этаким чудом.

А корабль и вправду великолепен.

...это бриг. Точная копия, я полагаю. Красный дуб, бронза и паутинный шелк... я когда-то мечтал о подобной модели. Там все, как в настоящем! Движется, вращается и вообще... паруса можно поднять. Или опустить. Переставить. И руль видишь? Нет, не колесо, а руль, который сзади! Управляется! Он и плавать способен!

...тебе не купили?

...мне некогда было играть.

Кажется, за чудесный бриг воевать будут трое. Или четверо - я вспомнила о существовании Урфина, которому тоже вряд ли довелось в кораблики поиграть.

Меж тем свита сочла нужным откланяться.

А Йен протянул руку к кораблю, позолоченной носовой фигуре.

- Он мой!

Брайан вцепился в корму брига.

И шапка все-таки не удержалась на голове. Оказывается, Йен мог двигаться очень быстро. И добычу прижал к груди, вид при этом имел совершенно счастливый.

- Отдай!

Йен отступил. И Брайан предстал перед выбором - выпустить бриг или же остаться без шапки.

- Моя! Тоже моя! И все мое! Тут все мое, слышишь?

Кроме шапки, Йен, сунув ее в зубы, нырнул под кровать.

- Замок тоже мой! И все, что в замке! Так папа говорит!