Я вам не ведьма! - Ксения Алексеенко

– Ты же колдовать мог, а? – вдруг спросила я.

– Мог.

– И блестящее будущее тебя ждало?

– Ну, ждало, – передернул плечами Щиц, зачем-то заново перекладывая простыню еще более аккуратным прямоугольничком.

– А теперь ты горничная, – заметила я.

– Похож, ну.

– И горничная так себе.

Это не было попыткой обидеть. Просто констатация факта. Хорошая горничная никогда не возьмется за обязанности прачки, а если и возьмется, то отстирает от подола Бонни то огроменное кофейное пятно, а не будет маскировать его иллюзией, которая так неудачно сползет во время ее медитации.

Может, она поэтому сегодня такая нервная? Пока я отвернулась, кто-то наговорил ей вчера гадостей из-за этого пятна? Я бы заметила, если бы это была Марка… Или я неудачно съязвила? Не помню.

Вообще какая-то ерунда с памятью творится. То ли из-за того, что недосыпаю, то ли из-за того, что много учусь. Голова по вечерам болит, а по утрам еще и зрение подводит – то вон Щица длинного на травке вижу, то Каркару без ее магической шпаклевки.

Не самое приятное зрелище ранним утром: сидящая на спинке твоего любимого стула тухлая ворона с повисшими на костях кусками гниловатой плоти. Все-таки Щиц и вправду талант – это все так заколдовать, чтобы даже на весеннем солнцепеке тухлятиной ну почти совсем не пахло.

Я совершенно не понимала, зачем делать из колдуна – или скорее подколдовка, я не знала, успел ли Щиц завершить образование, но подозревала, что вряд ли, – чернорабочего. Все папенькины гены восставали против такой бесполезной траты ценного человеческого ресурса.

Даже наказание можно было бы придумать… продуктивнее.

Ну, например, маскировать директрисе ее ужасные бородавки на носу, а то на речи для старшекурсниц, кажется, все только и делали, что пытались их сосчитать, чтобы не заснуть со скуки.

Со второго курса учебный год начинался позже. Считалось, что первокурсницам нужно больше времени, чтобы заселиться, получить учебники и влиться в учебный процесс – вполне разумно, как мне кажется, если учесть, что только экзамены для сортировки по группам заняли пару недель.

Так что, когда на третьей неделе подъехали старшекурсницы, нам пришлось отстоять длинную речь с приветствиями. Я ее, правда, проспала в основном, никакой счет не помог. И вообще смутно запомнила – не до того было.

– Стараюсь уж, – еще более хмуро ответил Щиц.

– И из-за чего ты так попал? Дайте-ка подумать: это не возлюбленная, потому что такого слуха не было, а скрыть возлюбленную в женской академии не сможет даже такой искусный иллюзионист, как ты…

Щиц хмыкнул.

– Вряд ли ты мог поломать что-то по-настоящему ценное, ты же не самоубийца, мы проходили, какая отдача от уничтожения древних артефактов…

Щиц закрыл шкаф и собрался было уйти, так что последние слова пришлось протараторить.

– Но, быть может, речь идет о…

На моей памяти было всего несколько случаев, когда купцы отказывались от выгоды, аристократы не соглашались создать взаимовыгодный союз, а опозоренная доченька вместо колечка на палец получала монашеский чепец и пинок от строгого отца в сторону ближайшего монастыря, и все они так или иначе были завязаны на…

– …семейной вражде?

Щиц замер. Обернулся.

– Откуда ты…

Вот оно.

Я догадывалась об этом, еще когда Онни предложила мне то, что предложила. Для нее это было капризом начальницы, блажью – она не стала бы натаскивать меня на разрушение собственного заклинания, если бы считала его справедливым.

– Дар ясновидения открылся, – как можно увереннее брякнула я, – вижу, вижу, враг твой – директриса. А у директрисы на сердце злоба черная, злоба жгучая, на… э-э-э… Мужчину…

Щиц все еще слушал – значит, пока угадываю.

– Э-э-э… одной с тобой крови, и он украл у нее… украл у нее… э-э-э… – логичнее было бы сказать «любовь», но что-то останавливало.

– Что-то, – наконец сказала я.

– Отец украл у нее идею, – просто сказал Щиц, – и смотался с этой идеей в Шень. С этого все началось. Но только началось. Я сам подставился.

Он присел на кровать Бонни.

– Осторожнее с идеями, Эль. Не вываливай их вот так, без подготовки, наобум, как сейчас. Старайся сдерживать вдохновение до чего-то действительно полезного, а? Я сказал тебе, потому что нет смысла скрывать – ты все равно рано или поздно узнаешь. Или Бонни что-то услышит, и ты узнаешь. И потому что ты, конечно, разболтаешь этот секрет – разболтаешь его Бонни, как Бонни разболтала бы тебе. Но только ей.

Некоторое время мы молчали. Я не знала, что должна сказать или что сделать. Похлопать по плечу? Сказать, что все будет хорошо? В красках расписать щедрое предложение Онни?

Я не знала, поэтому неловко сменить тему:

– Как думаешь, тут могут водиться призраки?

– Призраки?

– Думаю, э… э-э-э, я… Я видела призрак моей бабушки под окнами.

– Тебе приснилось, – отмахнулся Щиц, с немалым энтузиазмом поддержав мою инициативу перевести разговор в другое русло – похоже, уже раскаялся в своем внезапном приступе откровенности, – только очень сильный призрак сможет пробраться на территорию академии. Лет пятьдесят назад тут все просто кишело призраками, они ж на силу идут… но потом изобрели М-пентаграмму; кстати, академия очень гордится, что М-пентаграмма была изобретена именно в этих стенах… ну и все. Оградили.

– О-о-о, – протянула я, чтобы хоть как-то поддержать разговор. – Ясно.

Значит, Элий просто выдумал удобный предлог? Как-то слишком уж сложно для предлога…

– Пойду я, – Щицу не терпелось сбежать.

– Иди. Только… – Я хотела было рассказать про Элия и про сегодняшнюю встречу, попросить узнать, была ли это правда или просто попытка пообщаться…

Но мне очень сложно взваливать на Щица все, что касается общения с Элием, он и без того общается с ним куда чаще, чем хотел бы, судя по его поведению…

– Да?

Нет, я решила, не стоит его впутывать. Слишком многое придется объяснять. Элий – только моя проблема.

И эта встреча пусть останется только между нами.

– Нет, ничего. Иди.

Бескрайнее маковое поле простиралось под бездонно-голубым небом; мощенная кирпичом дорожка рыжей проплешиной вела вдаль, сливаясь с горизонтом.

– Переведешь бабушку через дорогу? – кокетливо спросили у меня и ухватили за локоть.

Жара, маковое поле… это может плохо кончиться! Я читала такую сказку, и девочка там заснула вечным сном, и никто-никто ее не спас. Мораль: не майтесь дурью в подозрительных местах.

Я поймала себя на абсурдном желании начать собирать маки в передник, напевая при этом глупую-глупую песенку. Красивые все-таки цветы… Так, спокойно, я не совсем понимаю, что происходит, но ставлю семь против пяти, что заснула.